– Ударник, – поправил её Джордж.

– …выставить на гору, ведь нет?

– Нет. Он стоит здесь, в палатке. Вместе с компьютером, что тому, конечно, очень вредно. Ток мы тайком уворовываем, подключившись к освещению здешних археологических работ, а сенсоры… С ними самые большие проблемы. Не можем же мы их просто понатыкать вокруг стены.

– И как же вы выходите из положения?

– О, это сложно. Правда. Снимки у нас получаются очень плохие, с плохим разрешением и ещё худшим глубинным действием. Хотя кое-что очень интересно. Вы хоть знали, например, что Храмовая гора вся изрыта шахтами и ходами?

– Да, – кивнул Иешуа. – Конечно.

– Удивительно. Я этого не знал.

– Я тоже не знал, – сознался Стивен. – А можно взглянуть на снимки?

Джордж, казалось, какое-то время колебался, но потом сказал, взглянув на Иешуа:

– Ну, он, наверное, и так всё знает.

Они нырнули в палатку, в которой было очень тесно. Ударник мощно возвышался посередине, на гладкой, тщательно выметенной площадке голой земли, перед ним стоял компьютер, к которому тянулись пучки разнообразных проводов, и ещё был стол и два складных стульчика, а в углу лежали два надувных матраца с брошенными поверх них спальными мешками. Всё выглядело предельно некомфортабельно.

Отпечатанные снимки имели вид телевизионного изображения снежной пурги на Аляске, но этот гениальный человек сумел и из такой пурги вычертить карту. Они с любопытством склонились над ней.

– Вот это называется «Соломоновы конюшни», – сказал Иешуа, указывая на обширный неправильной формы многоугольник, занимающий юго-восточный угол Храмовой горы. – Это некое подобие большого зала, потолок которого подпирают двенадцать рядов колонн разной высоты. Очень впечатляет, туда водят экскурсии.

Его палец переместился к нескольким неравномерным образованиям, больше похожим на очертания чернильных клякс:

– А это, видимо, резервуары. Вот этот, самый большой, называется Bahr, что означает «озеро». Эти тонкие линии между ними – либо водопроводы, либо другие ходы. Почти все доступны для входа или, по крайней мере, были доступны.

Стивен заворожённо смотрел на карту. То, что Храмовая гора, издали кажущаяся монолитной, как пирамида, вся пронизана каналами и ходами, даже залами и резервуарами, ошеломило его.

Палец Иешуа скользил дальше, а сам он всё больше впадал в бормотание, произнося себе под нос какие-то знаковые слова: «Резервуар», «Ворота Кроличьей норы», «Портал Кифонос» или «Тройные ворота». Потом он добрался до линии, на которой его палец замер.

Стивен проследил эту линию, и у него чуть не остановилось сердце. Ход – или что это было – брал своё начало гораздо южнее стены Храма, делал два крюка и затем целеустремлённо тянулся на север, прямо за западную стену. Примерно там, где должен был располагаться контур Стены плача, кто-то нацарапал: «Глубина – 20 метров».