– А вот это, – задумчиво произнёс Иешуа, – мне неизвестно.

* * *

Поводом для собрания первоначально послужило сообщение Боба Робертса о первых результатах сонартомографического обследования Храмовой горы. Но тут Каун, который приехал из Иерусалима в последнюю минуту, всем своим видом дал понять, что потерял к этому проекту всякий интерес. Он даже не скрывал, что старается как можно скорее оставить этот пункт повестки дня позади.

– Ну хорошо, – перебил он Робертса, когда тот для начала пустился в подробное описание проблем, с которыми им пришлось столкнуться, и решений, которые они нашли. – Какие результаты вы получили?

Светловолосый учёный, очевидно, выбитый из колеи, кивнул, отодвинул в сторону подготовленные бумаги и положил в проектор кальку, копию начерченной вручную карты.

– Исследования показали наличие различных полостей внутри Храмовой горы, которые я из отдельных снимков свёл на одну карту. Если я возьму для сравнения один из снимков…

Каун снова прервал его:

– Есть ли на этой карте что-то новое для учёных-историков? – спросил он, обращаясь к профессору Уилфорду-Смиту и профессору Гутьеру.

– Нет, – мрачно ответил за всех Шимон Бар-Лев. – Все эти ходы, каналы и каверны нам давно известны.

– Спасибо. – Каун повернулся к томографу и постарался нанести ему по возможности быстрый, щадящий добивающий удар, чтоб тот долго не мучился: – Доктор Робертс, я хотел бы поблагодарить вас за усилия и вашу изобретательность. К сожалению, сегодняшние обстоятельства таковы, что требуют немедленного прекращения ваших работ. Израильские органы уже наседают на нас. Поскольку вы, как только что было сказано, так и не обнаружили ничего нового, мы ограничимся тем, что есть на сегодняшний день.

Эйзенхардт, который держался на заднем плане с блокнотом для заметок в руке, неприятно поморщился. Каун демонстрировал большую нервозность, чем позволял имидж правителя империи. Сегодня никто бы не признал в нём благосклонного, мотивированного и рассудительного начальника.

И Эйзенхардт готов был держать пари, что насчёт израильских органов власти Каун солгал.

Робертс смотрел на медиамагната так, словно тот при всех отхлестал его по щекам. Но он ничего не сказал – наверное, не нашёл слов, только кивнул, взял с проектора свою кальку, положил её на штабель снимков и отступил на шаг, будто подкинул своё дитя к чужому порогу.

– Я, эм-м, верно ли вас понял, что больше у вас нет работы для нас? – осторожно переспросил он.

– Да, верно. Вы со всем управились.

– Значит ли это, что, эм-м, сегодняшний день правильно будет рассматривать как последний день нашей работы? Тогда я мог бы заняться организацией нашего вылета в Штаты…