– Мне было двадцать пять! – завопила Карлота. Внезапно она притихла и едва слышно всхлипнула: – Я разучилась спать, Мэри. Когда он был рядом, мне было хорошо, но потом все менялось. Когда же Виктор погиб, я не колеблясь все оставила ради тебя. Я была твоим должником… И не могла тебе признаться в своей ошибке. У меня не было на это сил, и я боялась причинить тебе еще большую боль. Чем бы тебе помогло мое признание? Больная дочь, мертвый супруг… Я не сказала, Мэри, потому что не могла. Но существо припомнило мне ту ошибку. Оно развлекалось, заставляя меня дрожать от страха. Это он виноват в том, что ты страдала. Во сне я слышала, как ты плачешь. Иногда я догадывалась, что он где-то рядом, что он тебя мучает… Эти бесконечные таблетки, этот страх у тебя в глазах… Я должна была положить этому конец. Вот я и уступила его просьбам. А вовсе не в обмен на молчание: это было уже вторичным. Я хотела, чтобы он от тебя отвязался. Чтобы ты была счастлива с Аланом. Доктор – хороший человек. Ничего общего с Виктором. Он бы никогда тебя не предал.

Мэри Энн разом ослабела и в отчаянии устремилась в объятия Алана. Все еще сидя на полу, Алан прижал к своей груди эту хрупкую женщину, как младенца, и принялся укачивать.

– Это было давно, Мэри, – сказал он. – Не стоит так переживать. Сейчас главное – твоя дочь. Если мы не объединим наши усилия…

– Объединить усилия? – Мэри посмотрела ему в лицо. – По-твоему, мы должны защищаться от призрака? А не кажется ли тебе, что защищаться надо в первую очередь от самих себя?

– Я тебя не понимаю.

– Взгляни на нас, Алан. Роберт обрел сына, и надо признать, что призрак сыграл в этом не последнюю роль. А ты… Сколько лет мы любили друг друга, не подавая вида? Лишь благодаря призраку с его непристойными играми мы спустя столько лет наконец-то сблизились, Алан. Амелия… моя дорогая сестрица, чья скромность никогда не позволяла ей жить полной жизнью, ты все уже ему сказала, не так ли?

– Мэри, пожалуйста, – взмолилась Амелия.

– Конечно же, нет. Не сказала ни слова. Ты никогда не осмелишься признаться Роберту, что много лет в него влюблена. Так и проживешь всю жизнь, скрывая собственные чувства!

Амелия закрыла руками лицо. Роберт покраснел и уставился на Мэри Энн, не мигая.

– Он говорил правду, – продолжала Мэри Энн, о чем-то напряженно размышляя. – У него в мыслях не было их забирать. Он пальцем никого не тронул, пока моя дочь не умерла.

– Смерть Пенни напомнила ему гибель его собственного ребенка, – заключил Джим. У него снова разболелась голова. – Возможно, это и стало поводом. Призрак принялся терроризировать весь город.