– Ну разве это не порнушка? – наигранно возмущалась Татьяна Ларина. Они сидели, низко наклонившись над столиком друг к другу, её щёки слегка раскраснелись. Шоколадный торт так и остался не съеденным.

– Конечно, порнушка! – согласился он. – Вопрос лишь в том, как ты смотришь на вещи. Говорю же, Форель – эллинист. Не порнограф. Вспомни Генри Миллера… Боги древних греков, совокупляясь с разными сущностями, творили этот мир лишь одной только силой эроса. Мы ещё можем помнить этот свободный мир по названиям планет и созвездий.

– Ну это всё понятно…

– Возможно, речь шла об оргии. В «Звонке». Или о свободном, очищенном от любых наслоений – эмоциональных, ментальных – желании. Изначальном, чистом голосе эротики. Но вспомни, даже туда, на карнавал, приходит маньяк. Кара. Смотрю, тебя серьёзно зацепило это, – он рассмеялся. – Анонимный секс.

– Да нет, – отмахнулась она. И посмотрела ему прямо в глаза.

– Что? – с весёлым удивлением спросил он.

Она пожала плечами.

– Так, а ну-ка говори прямо, – улыбнулся ласково и дружески, одобрительно потребовал. – Говори, как есть. Что?! Ну!

– Да так…

Усмехнулся, выпрямился и впервые коснулся её, впервые мягко и нежно взял за руку:

– Хотела бы попробовать? Я правильно понял?

– Нет, конечно! – воскликнула она. – Не знаю…

Отвернулась. Возможно, щёки раскраснелись ещё больше.

– Неожиданно, – произнёс он. Но теперь в его улыбке присутствовало что-то бережное: понимание и поддержка. – Ты совсем молоденькая, и тебе нужен, – он сделал паузу, словно подбирая правильное слово. – Не любовник, да? Что-то другое… Друг?! Вот, наверное, автор?

Она всё же высвободила руку – факультетское кафе, в любой момент здесь мог оказаться кто-то из знакомых.

– Любимый автор у меня уже есть, как ты понял, – заметила она. Всё-таки чуть-чуть смутилась, самую малость. Добавила: – ну… один из.

Он весело смотрел на неё. Кивнул.

– Ну… можешь на меня рассчитывать, – спокойно сообщил. – Дашь мне знать, если захочешь.

Она подняла на него глаза, но он уже завел речь совсем о другом. Словно между ними только что не произошло чего-то экстраординарного. Она и сама уже успокоилась и с интересом слушала дальше. Потом поймала себя на том, что слушает теперь скорее голос, приятный льющийся голос, чем то, о чём он говорит. А потом внезапно перебила его.

– Возможно, – вылетело слово.