Могильная коробка делалась проще. Это была простая бетонная коробка, открытая сверху. Ее помещали в могилу утром, в день погребения. После заупокойной службы в нее опускали гроб и накрывали двумя бетонными плитами, каждая из которых весила шестьдесят, может быть, семьдесят фунтов, но уж точно не больше восьмидесяти. Их укладывали вручную, с помощью цепей. Просто укладывали, не запечатывали.

Один человек мог без труда вскрыть такую могилу; вот что имел в виду Джад.

Человек мог без труда вскрыть такую могилу, забрать тело сына и похоронить его в другом месте.

Тсс… тсс. Мы не говорим об этом. Это великая тайна.

– Да, я знаю, в чем разница между запечатанным склепом и могильной коробкой, – сказал Луис. – Но я не думал о… о том, о чем я, по-твоему, думал.

– Луис…

– Уже поздно. Уже поздно, я пьян, у меня большое горе. Если ты так уверен, что я должен выслушать твою историю, давай рассказывай, и покончим с этим.

Наверное, надо было начать с мартини, подумал он. Я бы тогда отрубился еще до того, как пришел Джад.

– Хорошо, Луис. Спасибо.

– Давай уже, начинай.

Джад мгновение помедлил, собираясь с мыслями, и начал рассказ.

39

– Тогда… в смысле, во время войны… поезда еще останавливались в Оррингтоне, и Билл Батермэн приехал в депо на катафалке, чтобы встретить поезд, в котором прибыло тело его сына Тимми. Гроб выгружали из вагона четверо железнодорожников. Одним из них был я. Гроб нам передал парень из отдела армейской похоронной службы – есть у них и такая в военное время, Луис, – только из поезда он не выходил. Сидел пьяным в товарном вагоне, где стояла еще дюжина гробов.

Мы погрузили Тимми в катафалк. В то время такие вагоны с гробами называли «поспешными», потому что тела надо было доставить на место как можно скорее, чтобы их похоронили еще до того, как они начнут разлагаться. Билл Батермэн стоял рядом, лицо у него было каменное и… даже не знаю… сухое. Да, сухое. Он не плакал, вообще ни слезинки не проронил. Хью Гарбер, который был машинистом в том поезде, сказал нам, что парень из армейской похоронной службы уже проделал немалый путь. Гробы привезли на самолете в Преск-Айл, а оттуда отправили на юг.

Этот парень из похоронной службы подошел к Хью, достал из кармана бутылку виски и сказал с мягким, тягучим южным акцентом: «Господин машинист, а вы знали, что сегодня ведете таинственный поезд?» Хью покачал головой. «Вот, теперь знаете. Так у нас в Алабаме называют похоронные поезда». Хью сказал, что военный достал из кармана список и, прищурившись, стал читать. «Начнем с Хоултона, где надо выгрузить два гроба, потом один – в Пассадумкиге, два – в Бангоре, один – в Дерри, еще один – в Ладлоу и так далее. Чувствую себя гребаным молочником. Хотите выпить?»