― Тогда почему вы лгали об этом на протяжении последних двадцати лет?
Билли Торп выглядел напуганным.
― Я знаю, что вам было всего десять лет, когда все произошло, так что вам не могли выдвинуть серьезных обвинений, потому что вы были слишком юны, ― сказал он беспокоящемуся мужчине перед ним. ― Но нам бы очень помогло, если бы вы объяснились и назвали причину, по которой солгали.
― Я не хотел проблем, ― запротестовал он. ― Я толкнул Сьюзан, причинил ей вред, и она убежала. Никто больше ее не видел.
Билли выглядел так, будто расплачется. По сути, он напоминал Брэдшоу перепуганного ребенка, которым он и был, когда все произошло.
― Я не знаю, что с ней случилось, но знаю, что этого бы не произошло, если бы я не сделал ей больно. Она убежала от нас, одна, потому что была расстроена. Я подумал, что во всем обвинят нас.
― Так вы утверждаете, что она была жива здорова, когда вас покинула, и спокойно отправилась на ферму.
― Да.
― Почему?
― Я же вам только что рассказал...
― Почему вы назвали ферму, Билли? ― перебил его Брэдшоу. ― Она могла пойти в любом направлении. Так почему вы сказали, что она направилась обратно к Ферме Марша?
Брэдшоу все понял по виноватому выражению лица Билли.
― Потому что вам не нравился фермер?
Билли долго не отвечал на этот вопрос, в итоге лишь кивнул.
― Боже правый, Билли. Вы хоть имеете понятие, через что прошел этот мужчина по вашей вине?
― Мы все его ненавидели. Он был настоящим ублюдком.
― Но не был детским убийцей, ― резонно заметил Брэдшоу. ― Хоть некоторые люди в деревне продолжали подозревать его в этом.
― Я такого не хотел, ― Билли засопел. ― Мы не понимали, были детьми.
― Но вы не меняли своей истории, ни разу за все эти годы, пока не проговорились в телевизионном интервью. К тому времени Марш уже давно был мертв.
― Разве мы могли? ― крикнул Билли. ― Мы не могли поменять свою историю! Было уже слишком поздно. Полиция потратила кучу времени, обыскивая ферму и все эти поля. Они бы на нас разозлились. Я беспокоился, что они меня заберут, в приют или еще куда, засунут меня в Борсталь.