Целую секунду я молчу, а потом откашливаюсь.

– Сара? Сара, это ты?

Я замираю, вздыхаю и проглатываю комок в горле.

– Привет, мам.

Эми

Эми

сейчас

Она стоит в центре комнаты Эммы и смотрит на хаос вокруг. Эми ни разу не заходила сюда после того, как детективы перевернули все вверх дном несколько месяцев назад. Каждый день она проходит мимо, боясь что-либо трогать.

А теперь ныряет внутрь, с пакетом для мусора в руке. В комнате валяются карандашные рисунки, заколки для волос, мягкие розовые и фиолетовые резинки, детский крем, грязные трусы, теплые носки, детские книжки, недоделанные школьные упражнения с выписанными вперемешку прописными и строчными буквами, старая бутылка с твердыми комочками ушной серы, которую они наковыряли, когда Эмме исполнилось четыре, скомканная цветная бумага, монеты, щетки, мягкие игрушки, назальный аспиратор, лейкопластырь.

Содержимое всех пяти лет жизни просачивается сквозь пальцы Эми, и на одно мучительное мгновение она скрючивается от горя. Она отбрасывает рисунки, кладет туалетные принадлежности обратно в ящики и засовывает одежду в корзину в шкафу. Остальное собирает в пакет, завязывает его узлом и относит в мусорный бак, ощущая на щеках холодный ветер и дождь.

Ей так неловко, но она чувствует себя лучше. Полиция от нее отвязалась, пресса устроила новую охоту на ведьм. И Эми вдруг ощутила себя свободной. Наконец-то смогла дышать. У нее есть время подумать, все переварить и выспаться. Ричард снова начал с ней разговаривать, хотя и переехал в гостиницу, и Эми это вполне устраивает.

Трудно объяснить, каким образом это происходит, но ее жизнь меняется, а кошмарные события послужили спусковым механизмом. Немыслимая трагедия, но теперь это ее обычная жизнь.

Она много раз слышала, что порой трагедии заставляют людей проснуться. Исчезновение дочери пробудило Эми, и больше она не собирается засыпать. Она спешит обратно в дом, стирая влагу с лица и рук, и до самого нутра содрогается от уже привычной мысли: Эмма не вернется.

Эми это знает, можно назвать это материнской интуицией или предчувствием, но Эмма ушла из их жизни навсегда, пусть даже она жива и сейчас рядом с каким-то более приличным человеком, чем последняя подозреваемая. Эмма всегда выделялась в их семье – слишком красивая, слишком гордая, слишком жизнелюбивая, чтобы удовлетвориться тем, что они могли ей предложить. Она заслуживает иной жизни.

Фрэнк больше не звонит, и Эми его не простила. Она может доверять только одному человеку – Ронни, который обещал, что, если и эта ниточка никуда не приведет, Эми не обвинят, потому что доказательств все равно нет. У полиции ничего нет. А Эми застряла в этом положении, пока не всплывет какое-нибудь железное доказательство. Но она пойдет на что угодно, лишь бы доказать, что она не убийца. Придется подождать еще немного, пока они не закончат с разводом, продажей дома и тяжбой по поводу опеки, но сейчас она счастливее, чем когда-либо, так что ей хочется заорать об этом с крыши.