— Конечно. Только что позвонил. А что? Нельзя было? Почему?

Джек поджал губы.

— Только его мне не хватало! — процедил сквозь зубы он.

— Но он развеселит ее… у него всегда это получается. Она перестанет грустить. Не тебе же ее веселить, чтобы ей не было плохо. Ты не умеешь.

— Твоей маме жопу надо набить за то, что она сделала, а не веселить!

— Нет, не надо! Я так и знал, что ты будешь злиться на нее. Опять. Почему ты все время сердишься на нее?

— Потому что она меня злит!

— Ты не будешь ее ругать. Ты вообще ни слова ей не скажешь об этом… плохого.

— Рик, ты мне указывать будешь? Ты много на себя берешь. Давай-ка поговорим о другом, — отложив бритву, Джек повернулся к нему, строго сдвинув брови. — Почему это ты носишь с собой нож? Мама знает об этом? Ты понимаешь, что за то, что ты вчера устроил в больнице, тебе… и мне придется ответить? Ты порезал доктора.

— Они не пускали меня к маме, чтобы я ее спас, — насупился мальчик. — Ничего они не сделают. Обычная истерика у ребенка… мама ведь умерла… К тому же, я еще маленький.

— Отдай мне нож. Ты не можешь носить его с собой.

— Почему это?

— Потому что это оружие, Рик! Холодное оружие! Не игрушка! Размахивая им, ты можешь кого-нибудь поранить!

— Этим ножом я уже убивал, пап, я знаю, что это оружие, именно поэтому я и ношу его с собой. И я тебе его не отдам.

— Убивал? Ты с ума сошел, Рик? Что это за фантазии такие? Это ты у своих приятелей — убийц этого дерьма набрался?

— Нет… это дерьмо было во мне еще до них, — огрызнулся мальчик. — Хватит, пап! Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Со мной так нельзя.

— Что с тобой, Рик? Ты очень изменился. Раньше ты мне не перечил. Слушался.

— Это было раньше.

— А что изменилось?

— Все. Я все-таки позвоню Рэю и скажу, чтобы он меня захватил с собой. А ты пока остынь. Не надо ехать к маме в таком настроении. Ей сейчас и без того плохо. Если ты собираешься ее ругать…