Бергер повернул голову, посветил вниз, в земляной подвал, увидел стопку купюр.
— Это твои деньги, Молли, — сказал он. — Можешь открыть на них спортивный клуб. Или даже целую сеть.
— Они воняют, — возразила Блум. — Не хочу их брать.
Бергер задержал взгляд на деньгах. Ему показалось, что купюры пропитаны кровью. Наркотики, азартные игры, проституция, коррупция, оружие, угрозы, смерть. Сколько бы они ни притворялись чистыми, им никогда таковыми не стать.
— В древнескандинавской мифологии Ньорд — бог богатства, — произнесла Блум.
При этих словах Бергер скинул с себя чары богатства и сказал:
— Уходим.
Покачав головой, Блум ответила:
— Уже светает. Вертолет, должно быть, где-то приземлился.
Фыркнув, Бергер взял ее под руку. Она с трудом поднялась на ноги. Крепко обняв ее, он посмотрел ей в глаза. Потом кивнул и произнес:
— Все верно, Молли, мы уже не полицейские. Нам не обязательно собирать улики.
— А если я
На это у него ответа не нашлось. Он достал из кармана мобильник — заряда оставалось одно деление. На карте в телефоне Бергер отыскал небольшое открытое место, вероятно, поляну. Единственное место, где мог приземлиться вертолет.
На рассвете они двинулись в путь. Дорога показалась бесконечно долгой. Проковыляв несколько сотен метров по кочкам, они вышли на поляну. Посередине издалека виднелись явные следы приземления вертолета.
Но в нарастающем утреннем свете было заметно и еще кое-что.
Мозг Бергера, очевидно, попытался смягчить картину. То, что перед ним предстало, напоминало гриб. Большой гриб.
Но это была голова.
Он отпустил Блум, развернул ее спиной, сделал пару неуверенных шагов, взошел на небольшой холмик, откуда открывался хороший обзор.
Это была голова Риты Олен. Она торчала прямо из земли. Язык вывалился изо рта. Очки каким-то загадочным образом удержались на лбу.