Ладлоу боялся этого места, как не боялся ни одного места в жизни. Ему казалось, будто темнота сама по себе была предупреждением не входить, будто она скрывала тайную душу чего-то, что было ближе к богам и духам, нежели к людям. И все же он шагнул внутрь. Бросил вызов самому себе, перчатку богам и духам. Он помнил, как нащупывал босой ногой пол, почти удивляясь, что это действительно пол, а не бездонная пропасть. Нащупав его, он сделал второй шаг вперед. И, с точки зрения друга, исчез сразу и полностью, словно испарился.
Мгновение он стоял неподвижно, надеясь, что глаза приспособятся.
Мгновение он стоял неподвижно, надеясь, что глаза приспособятся.
Этого не произошло.
Этого не произошло.
В пещере царила тишина.
В пещере царила тишина.
Он сделал третий шаг — и услышал, как что-то сместилось в темноте, вероятно, возле дальней стены, футах в двадцати, что-то, как он инстинктивно почувствовал, большое, очень большое, и он ощутил, как страх обрушивается на него облаком пауков, внезапно упавших на его почти голое тело, ползающих по нему и кусающих его, и он закричал, повернулся и сиганул в переднюю пещеру — и увидел, что его друг уже выбирается наружу. А потом он и сам выбрался наружу и принялся лихорадочно карабкаться по отвесной скале, словно демоны наседали им на пятки и хватали когтями за лодыжки.
Он сделал третий шаг — и услышал, как что-то сместилось в темноте, вероятно, возле дальней стены, футах в двадцати, что-то, как он инстинктивно почувствовал, большое, очень большое, и он ощутил, как страх обрушивается на него облаком пауков, внезапно упавших на его почти голое тело, ползающих по нему и кусающих его, и он закричал, повернулся и сиганул в переднюю пещеру — и увидел, что его друг уже выбирается наружу. А потом он и сам выбрался наружу и принялся лихорадочно карабкаться по отвесной скале, словно демоны наседали им на пятки и хватали когтями за лодыжки.
Позже, обдумав случившееся и обсудив с другом, он решил, что в пещере был человек.
Позже, обдумав случившееся и обсудив с другом, он решил, что в пещере был человек.
Всего лишь человек.
Всего лишь человек.
Не волк, не медведь и даже не бродячая собака, потому что они наверняка учуяли бы такое дикое животное, прежде чем услышали, а внутри ничем подобным не пахло. Он попытался вспомнить звук, который слышал, и решил, что это был шорох одежды по камню.
Не волк, не медведь и даже не бродячая собака, потому что они наверняка учуяли бы такое дикое животное, прежде чем услышали, а внутри ничем подобным не пахло. Он попытался вспомнить звук, который слышал, и решил, что это был шорох одежды по камню.