Агата печально усмехнулась.

– Я вычитала, что лечить с помощью магии психические расстройства – последнее дело. Последствия могут быть хуже самой болезни. А таблетки там всякие, психиатры… Нет, Полина, это не для меня. Да и вряд ли лекарства помогут. Я уверена, что эти кошмары и галлюцинации связаны с Надзирателем. Понимаешь, он словно бы печать на меня поставил. Тогда ещё, при первой встрече. И пока он жив, кошмары не прекратятся.

Полина хмуро глядела себе под ноги. Ей очень хотелось сказать что-нибудь ободряющее и при этом не лживое, но на ум ничего не приходило. А успокаивать Агату, как какую-нибудь раскисшую девчонку – это и вовсе недостойно. Да и видела, что Агата не нуждается в жалости. Она нуждается лишь в полной победе над врагом, для неё это даже не месть, а путь к успокоению через навязчивую идею. Это её личный Белый кит.

– Ты же знаешь, – мрачно сказала Полина, – мы его ищем. Найти Надзирателя труднее, чем обычного человека. Кто знает, в кого он вселился. А тех, кто мог бы вблизи ощутить его энергетику, таких, как была Саяра, единицы. В Москве, в Ценре, к тому же, некоторые гниды из верхушки считают, что поиск нужно прекратить, мол, не беспокоит Надзиратель, и можно пока забыть о нём. Говорят, есть дела поважнее.

– Хреново, – подвела итог Агата.

Полина едва не сказала: «Мы обязательно его найдём!» Но сдержалась. Такое чёткое утверждение ей показалось обманом. Она сама себе в этом не хотела признаваться, но с каждым днём в ней зрела предательское сомнение, что Надзиратель будет найден. А теперь, после откровений Агаты, это сомнение вызывало чувство вины, внутренний прокурор твердил безжалостно: «Ты сделала меньше, чем могла бы. И почти сдалась». И даже спорить с ним не хотелось.

С тяжёлыми мыслями они покинули кладбище.

А спустя неделю кое-что произошло – то, что подарило надежду.

Глава тридцатая

Женщину звали Мария. Миловидная, стройная, двадцати пяти лет, она работала в московской туристической фирме, но когда у неё начались проблемы с поведением, взяла отпуск. «Проблемы с поведением» – она сама дала такое определение своему состоянию. В целом, её самочувствие было неплохое, вот только иногда Мария словно бы отключалась – застынет на несколько минут и смотрит в пустоту перед собой. И ничто – ни окрики, ни тормошение – не могло вывести её из этого транса. Она рассказывала, что в такие моменты у неё случаются видения. Причём видела она одно и то же: странный сад с какими-то совершенно фантастическими растениями – деревья, кустарники с лиловой листвой, ветви, корни и лианы шевелились, будто были частичками одного живого существа.