Он досадовал, что не может вспомнить любимую фразу своего отца в осуждение Мартина Лютера. Что там старый Лоуджи говорил об оправдании Лютером лжи? Фарруху хотелось удивить схоластика подходящей цитатой, если бы он ее вспомнил, но Мартин Миллс сам его удивил.

– Вы ведь протестант, не так ли? – спросил иезуит доктора. – Вам следовало бы помнить, что сказал ваш старый друг Лютер: «Что может быть плохого в говорении очевидно полезной лжи ради пользы дела?..»

– Лютер не мой старый друг! – отрезал доктор Дарувалла.

Мартин Миллс опустил что-то из цитаты, но Фаррух не мог вспомнить, что именно. А вылетело из нее, что ложь полезна не только ради пользы дела, но также «ради продвижения христианской Церкви». Фаррух знал, что его дурят, но для спора ему не хватало необходимой информации. Посему вместо этого он напустился на Вайнода.

– Насколько я понял, ты говоришь, что Мадху – это еще одна Пинки, не так ли? – спросил Фаррух карлика.

Для них это было яблоко раздора. Поскольку Вайнод и Дипа выступали в «Большом Голубом Ниле» и ревновали доктора Даруваллу к артистам из «Большого Королевского цирка». Пинки была там звездой. Ее купили для цирка, когда ей было три или четыре года. Пратап Сингх и его жена Суми тренировали девочку. Через четыре года она уже могла стоять на голове, опершись лбом на верхний конец бамбукового шеста длиной в десять футов, который держала на лбу девочка постарше: она стояла на плечах третьей девушки. Номер казался невероятно сложным – его могла выполнить только девочка с таким чувством равновесия, какое встречается у одного человека из миллиона. Хотя Дипа и Вайнод никогда не выступали в «Большом Королевском цирке», они знали о цирках более высокого уровня – во всяком случае, выше уровня «Большого Голубого Нила». Однако Дипа приводила к доктору этих несчастных маленьких шлюх из Каматипуры и заявляла, что это перспективные цирковые артистки; самое большее – они были перспективными лишь для «Большого Голубого Нила».

– Разве Мадху может стоять на голове? – спросил Фаррух Дипу. – Она может ходить на руках?

Дипа допускала, что девочка этому научится. Вот ведь и саму Дипу продали в цирк для исполнения номера «Женщина-змея», а она выучилась на воздушную акробатку.

– Но ты упала, – напомнил ей доктор.

– Да, но она просто падать в сетка! – воскликнул Вайнод.

– Но бывает, что сетки нет, – сказал доктор Вайноду. – Разве ты упал в сетку?

– Мне везет в другие вещи, – ответил Вайнод. – Клоуны или слоны – это не для Мадху, – добавил карлик.

Но у Фарруха было такое ощущение, что Мадху довольно неуклюжая – так она выглядела, – не говоря уже о странной общности с хромым нарезчиком лука и чеснока, своим новоявленным братом. Фаррух был уверен, что рано или поздно на мальчишку с раздавленной ногой наступит какой-нибудь другой слон. Доктор подумал, что «Большой Голубой Нил» найдет как обыграть раздавленную слоном ногу, – с Ганешем сварганят какой-нибудь захудалый номер и назовут его «Колченогий мальчик».