Хотя глаза у Ганеша гноились и, по его словам, каждое утро он с трудом разлеплял веки, доктор Дарувалла не отмечал той мягкости глазных яблок, которая свидетельствовала бы о последней стадии развития бельма, после чего роговица становится тусклой и мутной и пациент слепнет. Фаррух надеялся, что так или иначе у Ганеша лишь самая начальная стадия заболевания. Даже Вайнод признал, что цирки никогда не возьмут мальчика, который должен ослепнуть, – даже «Большой Голубой Нил».

Но перед тем как Фаррух поспешил отправить колченогого мальчика и иезуита в клинику для парсов, которая была неподалеку, Мартин Миллс рванулся помочь женщине, сидевшей в приемной. Она была матерью маленького калеки, и миссионер внезапно упал перед ней на колени, что, как заметил Фаррух, было досадной привычкой этого одержимого. Иезуит только напугал женщину – она отнюдь не нуждалась в помощи, у нее не кровоточили ни губы, ни десны, как подумал схоласт, – она просто жевала бетель, чего иезуит никогда прежде не видел.

Доктор Дарувалла отвел Мартина из приемной в свой кабинет, где от миссионера можно было ожидать чуть меньше вреда. Доктор настоял, чтобы Ганеш пошел вместе с ними, поскольку боялся, как бы этот опасный попрошайка еще кого-нибудь не укусил. После чего Фаррух в мягкой манере рассказал Мартину Миллсу, что паан[78] – это местный вариант бетеля. Орех арековой пальмы заворачивают в лист бетеля. Другие распространенные ингредиенты – это сироп из розы, анис, паста из лайма… но люди почти всё завертывают в лист бетеля, даже кокаин. У любителей бетеля губы, зубы и десны всегда окрашиваются в красный цвет. У женщины, встревожившей миссионера, не было кровотечения – она просто жевала паан.

Наконец Фаррух смог освободиться от Мартина Миллса. Доктор Дарувалла надеялся, что доктор Джиджибхой-ГУНГ будет целую вечность осматривать глаза Ганеша.

К середине утра все закрутилось в сумасшедшем темпе. Уже днем Фарруху пришли на ум темнокожие девушки с белыми от пудры лицами в фиолетовых балетных пачках – этот день напоминал ему цирковой номер «Велосипед с грузом», как будто все, кто был в кабинете доктора и в приемной, раскатывали на велосипедах под музыку канкана. Словно чтобы дополнить этот хаос, в кабинет доктора без стука вошел Ранджит – медицинский секретарь только что прочел почту доктора Даруваллы. Хотя письмо, которое Ранджит протянул доктору Дарувалле, было адресовано доктору, а не Инспектору Дхару, в холодном равнодушии отпечатанных на машинке букв было что-то знакомое. Даже до того, как доктор заглянул в конверт и увидел банкноту достоинством в две рупии, он уже знал, что там. Но все же Фаррух был оглушен при виде сообщения, набранного заглавными буквами на стороне с серийным номером банкноты. На этот раз предупреждение гласило: ТЫ ТАКОЙ ЖЕ МЕРТВЕЦ, КАК ДХАР.