Она вдруг разрыдалась.

– Мы же не члены клуба «Дакворт»! – вскрикнула Нэнси.

– Мы приглашены. Мы – гости, – сказал Пател.

– Но они увидят меня, увидят и подумают, что я ужасна! – простонала Нэнси.

– Они знают, что ты моя жена. Они просто хотят помочь, – ответил заместитель комиссара.

– Что, если меня увидит Рахул? – спросила его Нэнси. Она всегда задавала ему этот вопрос.

– А ты сможешь узнать Рахула? – спросил Пател.

Детектив подумал, что едва ли кто-либо из них узнает Рахула, но вопрос оставался весьма щекотливым, поскольку Нэнси нельзя было не узнать.

– Сомневаюсь, но может быть, – сказала Нэнси.

Заместитель комиссара полиции оделся и ушел, а она, еще голая, осталась в спальне, где бесцельно перебирала свои вещи. Постепенно дилемма, что надеть в клуб «Дакворт», полностью завладела ею. Виджай сказал, что вернется домой со службы и отвезет ее в клуб «Дакворт», – Нэнси не надо будет добираться туда самой. Но детектив сомневался, что она его услышала. Ему придется вернуться домой пораньше – он вполне допускал, что она так и будет сидеть голой в спальне, выбирая, какое платье ей больше подойдет.

Иногда (в свои «хорошие дни») она забредала на кухню, которая была единственным помещением в квартире, куда заглядывало солнце, и ложилась на высокий длинный стол, в полосу солнечного света. По утрам солнце светило в открытое кухонное окно в течение лишь двух часов, но ей этого хватало, чтобы загореть, если она не пользовалась защитным кремом. Однажды, когда она абсолютно голой вытянулась на кухонной стойке, женщина из соседней квартиры позвонила в полицию. Позвонившая заявила о «непристойности» Нэнси. После этого Нэнси всегда что-нибудь надевала, даже если это была лишь одна из рубашек Виджая. Иногда она также пользовалась солнцезащитными очками, хотя любила ровный загар, а очки оставляли светлые пятна вокруг глаз – «как у енота», говорила она.

Она никогда не ходила покупать продукты, потому что, по ее словам, ее атаковали нищие. Нэнси хорошо готовила, но покупками занимался Виджай. Они не составляли списка необходимых продуктов – Виджай покупал то, что ему приглянулось, а она придумывала, как это приготовить. Один или два раза в месяц Нэнси ходила покупать книги. Она предпочитала книжные развалы на Чечгейт и на перекрестке улиц Махатмы Ганди и Хорнби. Ей нравились старые книги, особенно мемуары; ее любимая книга называлась «Вдова раджи, павшего в бою» – мемуары заканчивались предсмертной запиской. Она также покупала много уцененных американских романов (из остатков тиража) – за каждый она редко платила больше пятнадцати рупий, а иногда всего лишь пять. Она говорила: нищие не пристают к тем, кто покупает книги.