– В конце концов, писатель довел до сведения большинства католические проблемы, – сказал отец Сесил.

Фаррух, считавший себя давним поклонником Грэма Грина, спросил с недоверием:

– Католические проблемы?

– Например, самоубийство как смертный грех, – ответил отец Сесил. (По-видимому, отец Джулиан разрешил Мартину Миллсу изучить «Суть дела» в старших классах.)

Доктор Дарувалла слегка приободрился; в долгой поездке в Джунагадх и обратно доктору, возможно, удастся склонить миссионера к разговору о Грэме Грине. Интересно, кто еще в любимых героях у этого фанатика? – подумал доктор.

Фаррух давно ни с кем не дискутировал по поводу Грэма Грина. Джулия и ее литературные друзья выбирали для обсуждения более современных авторов. Они считали Фарруха старомодным, поскольку он любил перечитывать книги, которые полагал классикой. Доктор Дарувалла был подавлен начитанностью Мартина Миллса, но, возможно, доктор и схоласт найдут общую почву в романах Грэма Грина.

Доктор Дарувалла не мог знать, что тема самоубийства была для Мартина Миллса более интересна, чем писательское ремесло Грэма Грина. Для католика самоубийство было нарушением власти Господа над человеческой жизнью. В случае Арифа Комы, рассуждал Мартин, мусульманин не в полной мере был наделен своими правами; влюбленность в Веру, несомненно, означала потерю прав или же совершенно иной набор прав.

Отказ от похорон по церковному чину ужасал Мартина Миллса; однако Церковь не отказывалась от тех самоубийц, кто просто потерял рассудок или не знал, что убивает себя. Миссионер надеялся, что Господь будет судить о самоубийстве турка как о неосознанном акте. В конце концов, мать Мартина оттрахала ему мозги. Как после этого Ариф мог принять здравое решение?

Но, будучи не готовым к католической интерпретации своего любимого автора Мартином Миллсом, доктор Дарувалла пребывал также в неведении относительно нежелательного происшествия, которое потрясло колледж Святого Игнатия ближе к полудню, о чем отец Сесил бормотал теперь нечто бессвязное. Миссия подверглась вторжению нарушительницы закона; полиция была вынуждена применить насильственные действия в отношении буйной правонарушительницы, чье буйство отец Сесил приписал «бурлящим гормонам».

Фарруху так понравилось это выражение, что он его тут же записал.

– Это оказался трансвестит-проститутка, ни много ни мало, – прошептал в трубку отец Сесил.

– А почему вы говорите шепотом? – спросил доктор Дарувалла.

– Отец настоятель еще не пришел в себя после случившегося, – доверительно продолжал отец Сесил. – Можете себе представить? Хиджра пришел сюда во время школьных занятий!