Вернувшись в Дамский сад, Нэнси как бы между прочим прокомментировала свое открытие того, что она сочла источником вдохновения для «художника» Рахула. Заместитель комиссара и доктор бросились в дамскую комнату, чтобы увидеть означенного слона; однако возможность осмотреть викторианский кран предоставилась им лишь после того, как последняя посетительница освободила дамскую комнату. Даже со значительного расстояния – с дальнего конца обеденного зала – мистер Сетна смог заметить, что Инспектор Дхар и женщина с непристойным пупком ничего толком не смогли сказать друг другу, хотя они и оставались одни в Дамском саду неприлично долго.
Позже, в машине, прежде чем они покинули подъездную дорогу к клубу «Дакворт», детектив Пател сказал Нэнси:
– Мне надо вернуться в управление, но сначала отвезу тебя домой.
– Ты должен быть поаккуратней насчет того, о чем меня просишь, Виджай, – сказала Нэнси.
– Прости, милая, – ответил Пател. – Но я хотел узнать твое мнение. Могу ли я доверять Дхару? – Заместитель комиссара увидел, что его жена вот-вот заплачет.
– Ты можешь доверять
– Я
– Он сделает все, что ты ему скажешь, если поймет, чего ты хочешь, – ответила Нэнси.
– А ты думаешь, Рахул займется им? – спросил ее муж.
– О да! – сказала она с горечью.
– Дхар – тот еще тип! – восхищенно сказал детектив.
– Дхар такой же странный, как трехдолларовая банкнота, – сказала ему Нэнси.
Не будучи из штата Айова, детектив Пател не очень-то мог себе представить, в чем «странность» трехдолларовой банкноты, не говоря уже о том, что в Бомбее бумажные деньги называются купюрами.
– Ты хочешь сказать, что он гей… что он гомосексуалист? – спросил ее муж.
– В этом нет никаких сомнений. Можешь мне поверить, – повторила Нэнси. Они были уже возле дома, когда она заговорила снова. – Ну
– Прости, милая, – сказал заместитель комиссара, потому что увидел, что его жена не может удержаться от слез.