Удача также сыграла свою роль. План разрабатывался годами. Были приняты все меры предосторожности. Даже маловероятный арест Макгейла и его заключение под стражу были просчитаны с помощью давнего подкупа сержанта Тревора Генри. Своеобразный защитный механизм, который обеспечит Макгейлу удобное «самоубийство».

Но вмешалась судьба, и даже столь блестящей подготовки оказалось недостаточно.

Стэнтон, конечно, знал, что Макгейл может встретиться с адвокатом раньше, чем его заставят замолчать. Шансы на это были высоки. По английским законам, подозреваемого в терроризме могут содержать в полной изоляции в течение нескольких дней. Без права видеть или связываться с кем-либо. Даже с адвокатом. В данном случае шансы на это были невелики, но Стэнтон все равно подготовился. И поэтому он был готов, когда – с поощрения премьер-министра, отчаянно пытавшегося защитить свои интересы, – Дэниел Лоренс провел время наедине с Макгейлом.

Любой человек, имевший непосредственный доступ к этому человеку, становился неприемлемым. Не то чтобы Макгейл знал что-то такое, что могло вывести на Стэнтона. Знания профессора были заведомо неточными. Но он знал достаточно, чтобы появились вопросы. Вопросы, которые могут привести к истине. Этого Стэнтон не мог допустить. И поэтому Дэниел Лоренс должен был умереть.

Стэнтон надеялся, что смертью Лоренса все и закончится. Однако каким-то образом не закончилось, и теперь казалось, что хвосты множатся с неконтролируемой скоростью.

Жизнестойкость – сущая помеха – Майкла Дэвлина была совершенно непредсказуемой. Что касается Сары Труман, Стэнтон до сих пор не знал, как она наткнулась на историю. Не то чтобы это имело значение. Она была вовлечена. Ущерб был нанесен. По правде говоря, она добавила не много; Стэнтон все еще верил, что если бы дело было только в Майкле и Саре, то все можно было бы решить очень быстро. Но теперь он столкнулся с гораздо большим.

Прошлое Майкла Дэвлина представляло множество преданных связей, которых Стэнтон не мог предвидеть. Проблем, без которых он мог бы обойтись. Проблем, которые сейчас представляют наибольшую угрозу для успеха его операции.

Стэнтон сделал успокаивающий вдох, осматривая свой домашний кабинет. Кислород помог немного справиться с тревогой. Как и обстановка. Способность Стэнтона мыслить и действовать под сильным давлением далеко его завела. Ей он был обязан большей частью той роскоши, которая окружала его сейчас.

Те же качества позволят ему победить. В этом он был уверен.

Еще один глубокий вдох. Медленный выдох. Голова прояснилась. Решимость вернулась. Уныние было отброшено. Меры, чтобы разобраться с Дэвлином и его братом, были приняты. Договоренности заключены. Красивого будет мало, зато будет эффективно.