– Голосовая запись, – ответил Майкл. – Роберт Маллен записал почти каждый ваш разговор. Цифровая запись каждого звонка. И ты знаешь, как это работает, так же хорошо, как я. Я могу отдать запись на анализ. Могу подтвердить, что это ты своим голосом отдаешь Маллену приказы, называешь даты, время и детали терактов. Как думаешь, отразится ли это на твоей политической кампании, министр?

– В самом деле? – Хаверсьюм был почти удивлен слабостью уловки Майкла. – И как ты предлагаешь идентифицировать голос, когда для каждого звонка была использована та же электронная маскировка, что я использую сейчас? Я не дурак, Майкл. То, что у тебя есть – если есть – бесполезно.

– Я знал, что ты так скажешь. – Голос Майкла становился увереннее, спокойнее. – Но Маллен был не так глуп, как ты думаешь.

– Какого черта ты несешь?

– Такого, что какую бы технику ты ни использовал, она не безупречна. Это военное оборудование, не так ли? Которое можно обойти – отыграть назад – оборудованием того же класса.

Хаверсьюм ничего не сказал. Он чувствовал, что его уверенность пошатнулась.

– Именно на это и наложил свою лапу Маллен, – продолжил Майкл. – Через твою же собственную организацию. Тот, кого ты назначил снабжать его всем необходимым для терактов, снабдил его и декодером для твоего голосового модулятора.

– Я… Я… Я тебе не верю. – Впервые за бог знает сколько времени Хаверсьюм был действительно напуган. – Никто из моих людей бы не…

– Давай пока просто предположим, что я прав, хорошо? Предположим, что у меня есть то, что ты хочешь.

Хаверсьюм не верил своим ушам, но не мог игнорировать эту угрозу. Что, если это было правдой? Его сердцебиение участилось. Еще одно слабое место. Еще одна угроза для успеха, который – всего пару минут назад – был у него в кармане. Он думал быстро:

– Тогда, похоже, мы в тупике, Майкл. Потому что если ты говоришь правду, то у тебя действительно есть то, что я хочу. И в этом случае эти переговоры не так просты, как я сначала подумал. Итак, что ты предлагаешь?

– Встретиться. Любую нашу сделку мы совершим лицом к лицу. Я принесу запись. Ты приведешь семью Дэниела и Сару. Мы обмениваемся и расходимся. Но если что-то идет не так, я исчезаю, а запись идет в прессу. Понятно?

У Хаверсьюма не было выбора. Он был так близко к успеху, записи могли разрушить все.

– Ты понимаешь, что я приду не один, Майкл?

– Я тоже. Приводи кого хочешь.

– Где и когда?

– На нейтральной территории. У семьи Эймона Макгейла был домик в графстве Уиклоу. Я уверен, ты узнал об этом, когда промывал мозги бедняге.