«Понимаешь ли, сынок. Сейчас время перемен, и вы, молодые, легко судите нас, стариков, во всех грехах виноваты мы, своего виноватого ты нашел во мне. Козленка вспомнил, расплакался. Тогда ребенком был, а ныне офицер, и должен смотреть правде в глаза. Это обыватель, что водку пьет и пельменями закусывает, воротит нос от хладобойни, знать не желает, откуда мясо берется, а котлетки ему подавай телячьи! Ругает власть и закон, ныне все позволено, а в карман к государству залезть не стесняется, только отвернись. Как не украсть, если все крадут? Конечно, я в твоих глазах партийный функционер, главарь мафии, матерый преступник, ты готов меня осудить с праведным гневом в глазах, а то и к стенке поставить. Но спроси меня, мог ли я прожить по-другому? Отвечу – нет. Дай мне жить сначала и в тех же условиях, получится то же самое. И не потому что я плохой. Просто каждый человек, до одного на земле, живет так, как должен жить, и никак иначе. Для этого надо, как минимум, родиться в другое время, в другой семье и другим человеком. Ты скажешь, значит, виновных нет? Именно, Сережа! Нет. Рад бы обрадовать, но их нет, потому что все соответствуют. Народ винит правителей, правители народ, кто-то систему, кто-то организаторов системы, но это все глупости. Никто не виноват, ибо виноваты все до одного, это равносильно. Нельзя винить волка, что он волк, или овцу, что она овца и дозволяет волку себя кушать. На палаче и на жертве – одна вина, общая. Сталин, тот соответствовал духу времени и своему народу. Кто на него собак вешает и ругает, тот яму себе роет. Хочешь, я коротко расскажу свою жизнь?..»

Петру Тимофеевичу нравилось вот так говорить, когда никто не мешает, не спорит и не возражает, и сам себе он казался мудрым стариком, наставляющим сына на путь истинный. В самолете, между небом и землей, хорошо думается, он задремал и в полусне продолжал беседовать.

«Вот ты козленка вспомнил, да. А на моих глазах, три года было, беляки отца шашками зарубили, он тоже партийным был, дедушка твой. И представь, я их не виню, у каждого своя правда. Отец не ангелом был, матушка рожала меня в чистом поле, на тачанке, умерла при родах. Кого винить? Карл Иосифович рассказывал, это в его честь Карлушу назвали, что папа и сам суров был, попадись ему те казаки белые, ни секунды бы не раздумывал. А я конюхом с пятнадцати лет, потом армия, пролеткульт, институт агрономический, тут война началась, по партийной линии тылы оборонял, и к стенке ставил врагов народа, без суда и следствия, тоже время такое. Жалеть нельзя, и воровать нельзя, все понимали, кто на что идет, кого тут винить. Сталин – отец народа, порядок был, и немца победили, а сейчас что? Под эту Европу с поклоном ложимся. Нет сынок, это потому что лицемеры, и как спорить? Спорить не надо, но руководить желательно, возглавить систему. Все с умом, иначе сожрут, желающих много на чужом хребту в рай заехать. Нет, не козленочком я родился, тут уж извини. И ты тоже не козленочек, сам знаешь, только принять не можешь, правды стесняешься.