– Уважаемые пассажиры! Наш самолет идет на посадку, просьба пристегнуть ремни. Спинки кресел приведите в вертикальное положение. Температура воздуха…

«Конечно. Ты можешь меня осудить, но это дело неблагодарное. Ты был в Афганистане, там был враг, и ты тоже убивал. Война, приказ, это понятно. И мне приходилось отдавать приказы на устранение, как иначе, и знаешь, не жалею. Это тоже враги, только внутренние, мелкие и жадные. Это они страну сейчас разваливают, к этому идет, продаются Западу. Что будет, сказать трудно, но это враги. Я их знаю от сохи, от колхоза, нюхом чую предателей. Коммунизм плох, а деньги еще хуже. Наверно, я был не лучшим Хозяином, но старался управлять грамотно, чтобы все работало и был порядок. Есть умная фраза. Деньги хороший слуга, но плохой хозяин. А сейчас деньги правят умами, на них молятся, отсюда вся беда. Убийства случались, но не были целью, только необходимостью, общество должно очищаться либо по закону, либо по личному приказу, иначе развал системы, это и произошло. Я не собираюсь втягивать тебя в уголовщину, и раньше уберегал, не стоит меня винить. Грядут новые времена, можно делать легальный бизнес. Мне поздно, мои винтики сломались со старым аппаратом, новых людей под новые схемы собрать не успею, желания нет. А деньги есть в Швейцарском банке, десятки миллионов, и они будут в твоем распоряжении. Наверно, ты думаешь, что страной управляют генсеки разные, ЦК, политбюро? Нет, правим мы: я и такие как я. А министры делают, что мы укажем. Каким образом? Архив. Вот где настоящие бразды правления, вот куда тянется Фауст. Досье на высших руководителей, они не с неба свалились, они из нас выросли, из райкомов и обкомов, из комсомола. Копятся эти досье долгие годы, покупаются за больше деньги, и цена им – вся жизнь. И не одна.

Свой архив я начал собирать еще председателем райисполкома. Построили новое здание, сотрудники бросились занимать кабинеты, воевать за них, а исполкомовский архив оставили в старом строении, да куда он денется. Я не поленился, лично сам председатель, никому не доверил, разбирал бумаги и, представь себе, выбрал массу интересных документов, про которые все давно забыли, а люди-то выросли, и занимали места в высоких кабинетах. Конечно, они вспомнят, когда предъявят, а в тот миг, извини, остатки архива я поджег. Хулиганы деревенские, кто еще? И те, кто легли в мои папочки, были уверены, что все сгорело. Позже я разжился бумагами крупного деляги, который имел компромат на Внешэкономбанк, потом высокого чина МВД, и пошло-поехало. Везде есть продажные люди, и даже архивы КГБ не исключение, а там компромат на самый верх тянется. История очень любопытная, но долгая…»