Передо мной всё ещё лежал труп. Но он был не таким… Он… Стал больше! Труп стал больше!.. Его синие губы всё ещё были сильно сжаты, глаза были закрыты, грудь совсем не вздымалась, но его правая рука… Она была сжата в кулак… Раньше не была, но теперь была… Этот кулак был словно врезан в матрас… Я решила, что мне мерещится, что у меня начались галлюцинации, едет крыша… Потому что если это не так, тогда… Этот звук издал врезавшийся в кровать кулак?!

Я замерла и, неосознанно не опуская пистолета, начала наблюдать. Прошла минута безумного напряжения, затем вторая и третья минуты, а я даже не осознавала того, что всё ещё продолжаю наводить на труп Тристана пистолет. Ничего не происходило. Совершенно. Я присматривалась, но не различала ни единого признака жизни. Он не дышал. Определённо точно я не замечала дыхания у трупа: его грудь не вздымалась, она замерла, словно оледеневший камень.

Не знаю где и каким образом, но я нашла в себе смелость подойти ближе, подойдя же, я опустила пистолет и в упор посмотрела на руку, сжатую в кулак. Она была напряжена. До предела. Как может быть напряжена оцепеневшая рука мертвеца. Или живого человека.

Я прислушивалась, я смотрела… Я не улавливала дыхания, не улавливала жизни в мёртвом теле, но я наконец отчётливо увидела, что что-то произошло. Мне не казалось – труп действительно стал больше. Он словно… Вырос.

Неожиданно для самой себя достав свой походный перочинный нож, часом ранее положенный мной в задний карман джинс, я резко пригнулась к трупу и ещё более резко полоснула взметнувшимся лезвием по его напряжённому предплечью. И сразу же отскочила: потому, что действительно боялась того, что мёртвая рука отреагирует; потому, что она не отреагировала; потому, что я увидела то, чего не хотела бы видеть.

Из пореза начала вытекать не кровь. Из него начала вытекать жидкость серебристого… Нет, не серебристого… Стального цвета.

Мысль о том, что труп Тристана обращается в Блуждающего, меня поразила молнией в темя и парализовала. Потому что я отчётливо осознавала – так же отчётливо, как тот факт, что меня зовут Теона Тейт, – что второй раз убить его я не смогу. Даже вот так, зная, что это уже не Тристан… Пусть это только его труп.

Я не смогу выстрелить даже в труп Тристана. Если сейчас он обратится в Блуждающего, тогда всё, мы все приговорены. Это конец.

…Не успела я додумать мысль о конце, как вдруг повторно резко подпрыгнула на месте от очередного страшного звука, заставившего волосы на моей голове встать дыбом.

В входную дверь нашего номера что-то ударилось. Трижды. Это был… Это был очётливый стук чьих-то костяшек о дверь, ненадёжно отделяющую нас от внешнего мира.