Мы попытались обсудить произошедшее с ним, проанализировать, как именно сработала та вакцина, которую я вколола ему, но всё, что было доступно нашим разумам, укладывалось в одну незамысловатую фразу: “Очевидно, эта штука просто сработала”.

Отойдя от шока лишь спустя час после пробуждения Тристана, за это время плотно позавтракав и узнав, что, оказывается, шторы рано утром открыл Спиро, ходящий в туалет, что ещё раз доказало уязвимость моего ночного караула, мы вновь уперлись в необходимость продолжать свой путь. Невозможно описать, как я была рада – это была даже не радость, это было безумие! – тому, что мне не придётся тащить на себе тело Тристана обратно в прицеп пикапа. Это тело, увеличившееся минимум вдвое, могло передвигаться самостоятельно. Оно было живым! Вернее, он был живым…

Взяв лишь один рюкзак, остальные вещи и детей почему-то смело оставив на Тристана, я первой вышла из номера и сразу же едва не споткнулась о бутылку “The Famous Grouse”, опусташённую лишь на четверть. Тяжело выдохнув, я нагнулась, взяла её в руки и, недолго думая, засунула в рюкзак. От подарков, приподнесённых от души, нельзя отказываться. Подумав так, я сразу же начала думать о том, жив ли всё ещё этот старик или уже повесился, ведь рассвет уже давно наступил – стрелка часов остановилась на восьми часах. Непроизвольно метнув взгляд в сторону окна соседнего номера, я вдруг отчётливо увидела шевеление занавесок. Значит, пока ещё жив.

Вышедшие из мотеля Спиро с Клэр весело погрузились на задние сиденья пикапа, Тристан закрывал дверь в номер.

– Ты чего застыла? – поинтересовался он. Кажется, я никогда не привыкну к этому брутальному голосу.

– Да так, ничего, – отведя взгляд от окна соседнего номера, отозвалась я и сразу же направилась к машине.

– Эй, – неожиданно меня остановили так резко, как будто я вовсе не имела своего веса – Тристан схватил меня за рюкзак. – Ты не выспалась. Так что тебе за руль лучше не садиться.

– А ты выспался? – прищурилась я, непривычно глядя на этого собеседника снизу вверх.

Он снял с меня рюкзак, как мог бы снять его умудрённый опытом отец с малолетней дочки.

– За руль сяду я, – командующим тоном, который обещал мне неприятности в виде борьбы за власть, произнёс Тристан.

Конкретно в этот момент я хотела бы ему противостоять, но я слишком отчётливо чувствовала физическую усталость, которую не мог сгладить даже моральный подъём, вызванный чудесным возвращением Тристана к жизни. Так что в этот раз я не стала спорить. Потому что безопасность детей для меня продолжала оставаться превыше всего.