Наконец смирившись с тем, что наручники мне не снять, я тщательно вытерла руку последним сухим участком полотенца и нанесла на пылающую кожу антисептик, чтобы окончательно избавиться от жирного налёта, что, конечно же, помогло, но и сразу открыло мне, как сильно я повредила себе кожу – щепление проявилось на очень большом участке запястья.

– Я выезжаю завтра на рассвете, – вновь взяв в руки свой недопитый бокал и сделав очередной глоток, произнесла я. Старик сидел неподвижно, он выпил больше меня и теперь был погружён в свои явно грустные мысли, проступающие в виде морщин на его усталом лице. – Едемте с нами, – если честно, я до сих пор немного сомневалась в том, стоит ли мне предлагать подобное. Во-первых, я не знала, действительно ли я еду в светлое будущее. С момента моего разговора с Беорегардом прошло уже почти четверо суток – всё равно что вечность, за которую могло произойти всё что угодно: на безопасное место напали Блуждающие и оно больше не безопасное? Беорегард переоценил своё убежище? Он сам уже мёртв или стал Блуждающим? Пугающих вариантов в моём арсенале было вагон и маленькая тележка – все не перечислить за одну лишь ночь. А во-вторых, я была уверена в том, что иметь старика в напарниках ничем не лучше, чем иметь в напарниках детей. Иными словами: напарник-обуза. Но этот старик был не просто разбитым на мелкие кусочки человеком – он был хорошим человеком. Поэтому я предложила. – Я серьёзно, – не получив ответа, вновь подала голос я. – Вы можете поехать с нами. Уверена, доктора сейчас везде нужны. У вас ведь есть машина?

– Была. Саломея подарила мне Subaru на моё пятидесятилетие. Машине десять лет, её можно было бы уже и поменять, но она была дорога мне как память.

– И что же с ней стало?

– Помните, я говорил Вам о том, что ещё вчера здесь была семья? Молодая пара лет тридцати пяти с четырьмя детьми. Они застряли здесь из-за сломавшейся машины. Я отдал им свою, заодно позволив забрать практически все съестные запасы. Надеюсь, они всё-таки сумеют добраться до безопасных британских берегов.

Я поджала губы, посмотрев на дно своего недопитого бокала:

– А что насчёт Вас?

– Нет, спасибо, я вынужден отказаться от Вашего заманчивого предложения.

– Вынуждены?

– Я не оставлю Саломею. А тащить её тело за собой, как Вы тащите тело своего молодого человека, я не намерен. Её путь закончился здесь, и мой закончится тоже здесь. Рядом с ней.

Что я могла ещё сказать этому человеку? Я не была психологом и я прекрасно понимала, что он уже подписал свой приговор уверенным росчерком. Я не спасу его от смерти, ведь он сам выбирал её.