Я машинально коснулась кончиками пальцев своей болящей головы.

– Принимала душ и замочила…

– Как себя чувствуешь? Стоит показаться доктору?

– Да нет, всё в порядке, – взявшись за вилку, я потянулась за первым панкейком, как вдруг, совершенно неожиданно, Беорегард перехватил мою руку на полпути.

Не понимая, что происходит, я наблюдала за тем, как он одной рукой удерживает моё запястье, а второй…

– Раздобыл у своих бойцов, – с этими словами он вставил в замок наручников, уже привычно для меня болтающихся на моём многострадальном запястье, миниатюрный ключик и, провернув его, с волшебной лёгкостью освободил мою руку от стальной удавки. Я не заметила, как с облегчением выдохнула, словно удушающую петлю только что сняли не с моего запястья, а с моего горла.

– Спасибо, – наблюдая за тем, как Беорегард забирает себе наручники, вернула себе руку я, инстинктивно начав её потирать.

– Ты пыталась избавиться от них другим путём? – смотря на моё синюшное, со страшными гематомами и содранной кожей запястье, поинтересовался Беорегард.

– Да. Думала подсолнечное масло поможет, – поджала губы я. – Не помогло…

– Но вариант был неплохой – у тебя тонкие запястья.

– И всё равно мой вариант оказался хуже твоего, – я не заметила, как досада, испытываемая мной вчера, начала вновь украдкой возвращаться в мою душу. Наконец подцепив желаемый панкейк и положив его себе на тарелку, я почувствовала непроизвольное урчание в своём пустом желудке. Сколько я не ела? Сутки? Больше? Есть хотелось дико. – Который сейчас час? – уже с набитым ртом поинтересовалась я.

– Начало одиннадцатого.

– Ты поздно завтракаешь?

– Обычно раньше, просто ждал тебя.

– И не дождался, – я врезалась бескомпромиссным взглядом в своего собеседника. Он сразу же заулыбался и отвёл свой взгляд в сторону, и весь его красноречивый вид немо кричал мне в ответ одно-единственное слово: “Понятно”. Итак, перчатка была брошена. – Что с Кармелитой и детьми? Как они? – совершенно невозмутимо вернулась к своему завтраку я.

– Уже проснулись. Кармелита отправилась с детьми в склад, чтобы подобрать для них сменную одежду.

– В склад? – удивилась я, решив, что он перепутал слово “магазин”, но, вновь встретившись с ним взглядом, поняла, что ничего он не перепутал. – Расскажи мне об особенностях этого места, но сначала скажи, что будет с Клэр и Тринидад. Они ведь теперь сироты. Я не хочу, чтобы они попали в приют.

– Хочешь их удочерить? – с вызовом ухмыльнулся мой собеседник.

– Я спасала их жизни не для того, чтобы в итоге упечь их в сиротский дом, – уверенно смотрела в глаза собеседника я. – Да, я их оставлю себе… – моя уверенность была совсем неуверенной: какой из меня может выйти опекун?! Разве что хреновый. – Наверное… – наконец, не выдержав уверенно нарастающего напряжения, добавила я.