— Отпусти ее, — сказал Шпандау.

Сквозь разбитое окно доносился вой полицейских сирен, он нарастал и в итоге сделался оглушительным — машины въехали во двор.

— Ты ничего не понимаешь, — произнес Перек, обращаясь к Шпандау. — Ты все испортил, загубил весь замысел.

— Приехала полиция, игра окончена, просто отпусти ее.

Перек лихорадочно соображал: «Я не могу этого сделать, здесь не могу, они все испортили. Если бы только удалось вывести ее отсюда… Провести через комнату, а потом на чердак, где она призывала меня. — У него отчаянно кружилась голова. — Если бы я мог увести ее в другую комнату, я бы сделал все там». Перек стоял, не отпуская Анну.

— Отойди к окну, — сказал он Шпандау.

— Отпусти ее, Винсент. Хватит, все кончено.

— Я убью ее, — пригрозил Перек. — Перережу ей глотку прямо здесь. А ты сможешь поглазеть, как она истекает кровью.

Шпандау колебался. Полиция, скорее всего, уже в доме, они могут вломиться в комнату в любую секунду. Перек повернулся, чтобы не выпускать Шпандау из поля зрения. Он по-прежнему держал лезвие возле горла Анны. Позже Шпандау думал: как это странно — он увидел, что голова Перека взорвалась, и только потом услышал выстрел. Громкий хлопок прозвучал словно с опозданием. Макушка Перека разлетелась на мелкие белые ошметки и фонтан брызг, рука, сжимавшая бритву, безжизненно упала, а тело еще несколько мгновений сохранявшее вертикальное положение, рухнуло. Анна закричала.

Шпандау развернулся к двери и увидел Спеца с девятимиллиметровым пистолетом — Спец подобрал его на земле, рядом с лежавшим без сознания Виньоном. Спец выждал пару секунд, а потом опустил оружие. Он поглядел на Перека, и лицо его скривилось в страдальческой гримасе.

— Плакали теперь мои денежки, — сказал он. — Сукин сын.

Шпандау подошел ко все еще продолжавшей кричать Анне и обнял ее. Его собственный затылок и плечо были забрызганы кровью и серым мозговым веществом. В конце коридора показались полицейские, вопившие что-то по-французски.

— Стоять! — кричали они. — Положите пистолет на пол, или будем стрелять!

Разумеется, никто не понял, чего они хотят, у всех были совершенно другие заботы. Анна, например, кричала, а Спец только что пристрелил единственного мудака, который мог бы спасти ему жизнь. Бывают ситуации, когда буквально все идет наперекосяк. И это очень раздражало Спеца.

Он повернулся к маячившим в конце коридора полицейским и сказал:

— Да заткнись ты, сраный ублюдок, будто не видишь, что я только что потерял свои день…

Рослый чернокожий мужчина ругается и в ярости размахивает пистолетом.