Маклин подцепил крышку коробки большим пальцем. От резкого запаха разлагающегося целлулоида защипало в глазах. От пленки мало что осталось, коробка была заполнена липкой черной массой, в которой с трудом угадывались спиральные очертания. Маклин одним пальцем сдвинул содержимое к краю коробки, под ним на донышке обнаружился грязноватый краешек бумажного ярлыка. Слегка наклонив коробку, он попытался перевалить липкое содержимое в крышку. Оно поползло вниз кольцо за кольцом, потом плюхнулось все целиком – с таким звуком из неловких рук валится на пол пирожное. Маклин поднял жестянку, чтобы на нее падал свет, и попытался разобрать неясный текст на потемневшей бумаге.

«Шона и Мораг. Лето 1919 г., Балнакиль, Шотландия».

– Она моя! Отдай!

Маклин попытался развернуться, но ему не удалось – на шее сомкнулись чьи-то руки. Пальцы сжали горло с такой силой, что он не мог ни вдохнуть, ни позвать на помощь. Уронив жестянку, он попытался оттолкнуть нападавшего. В глазах уже начинало темнеть, поплыли светящиеся точки.

– Я же сказала – моя! Моя! – Женский голос, северный акцент – когда-то он его уже слышал.

Он искал руками пальцы, сжимавшие его горло, но никак не мог их нашарить, хотя железная хватка не ослабевала. Потом он увидел ее отражение в стеклянной поверхности стола.

Она выглядела, как леди из детективного фильма – длинные светлые волосы, волной ниспадающие на плечи. Одета она была соответственно, в стиле тридцатых годов, сейчас он как раз снова входил в моду. И сжимала руки у него на горле, выдавливая последние остатки дыхания. Он уже видел ее раньше. Только в черно-белом варианте.

Но ее здесь не было! И не могло быть!

Маклин незряче нашарил на столе крышку от жестянки. Остатки целлулоида растеклись по ней липкой черной лужей. Пытаясь ухватить крышку за край, он понял, что силы вот-вот иссякнут. В последний момент он сумел-таки зацепить жестянку и отчаянным усилием швырнул ее в направлении камина.

– Похоже, убийца открыл газ, не зажигая камина. Понадеялся, что произойдет взрыв и никаких улик не останется.

Лежа на больничной койке, Маклин смотрел на довольную физиономию Ворчуна. Сержант принес ему целый пакет винограда и уже успел самостоятельно одолеть большую часть.

– Криминалисты были сильно недовольны, что вы все спалили, ничего им не оставили. Начальство, в свою очередь, очень интересуется, за каким чертом вы вообще полезли внутрь. Но, по-моему, все не так уж и плохо.

– Что ж хорошего? – выдавил из себя Маклин и сразу об этом пожалел. Горло саднило при одной только мысли о том, чтобы сглотнуть, а кожа лица вела себя так, словно он решил вздремнуть на солнышке и проспал эдак с недельку. Смотреться в зеркало ему не предлагали, поэтому вопрос, сохранились ли на голове волосы, пока оставался открытым.