– Значит, вы уверены, что дом миссис Маклауд не был ограблен? И что ничего оттуда не пропало? Ни один из этих предметов? – Он разложил на столе фотографии, за которые Мактавиш тут же по-кошачьи ухватился. Все, что угодно, лишь бы не смотреть Маклину в глаза. Он наблюдал, как адвокат разглядывает фото, рассчитывая заметить в его глазах хотя бы искру узнавания. Все напрасно.

– Или вот это? – наконец спросил он, выкладывая перед адвокатом фото плоской жестянки. – В коробке – рулон восьмимиллиметровой пленки, но она настолько старая и гнилая, что невозможно определить, что именно на ней снято.

– Это тоже не ее, – поспешно заявил Мактавиш. На его лице промелькнуло нечто похожее на страх, внезапно он перестал ерзать и посмотрел Маклину прямо в глаза:

– А что вы знаете о миссис Маклауд?

– Только то, что читал в газетах. Ну и пару раз видел ее фильмы по телевизору.

– Жизнь Шоны Маклауд нельзя назвать легкой, – начал Мактавиш неожиданно формальным голосом, словно зачитывая показания перед судом. – После смерти третьего мужа она решила, что на ней лежит проклятие. Пришла к выводу, что каждый фильм с ее участием похитил у нее частичку души. Поэтому она задалась целью вернуть их себе. Она разыскала и выкупила все оригиналы фильмов, в которых снималась. Все кинопробы. Все неудачные дубли. Даже сцены, вырезанные при монтаже, – бывает, что они попадают в частные коллекции. Она нашла каждую пленку и все их приобрела.

– И все эти пленки сожгли вместе с ней, – продолжил Маклин. – Я слышал по радио. Крематорий занимался этим целые сутки.

– Совершенно верно, инспектор, – подтвердил Мактавиш. – И надо отметить, что миссис Маклауд была очень скрупулезной. Все ее пленки вносились в каталог. Все без исключения. В завещании прямо указано, что если ее желания не будут выполнены до последней буквы, мои услуги – я хочу сказать, услуги нашей фирмы – не подлежат оплате. Речь идет о достаточно внушительной сумме, и именно поэтому, инспектор, я могу с полной уверенностью заявить: ни один из предметов на представленных вами снимках не принадлежал миссис Маклауд на момент смерти.

Маклин забрал фотографии.

– Что ж, мистер Мактавиш, простите, если зря побеспокоил.

– Ничего страшного, инспектор, всегда рад помочь. Скажите, а что теперь будет со всем этим добром, что на фотографиях?

– Со всем этим? С формальной точки зрения, оно принадлежит к наследству покойного Гэйбриэла Сквайра, но значительная часть его имущества была признана краденой, и эти предметы тоже к ней относятся.

– И что теперь? – Мактавиш снова принялся ерзать на стуле.