– Также можно было бы предположить, что причиной кровопотери явился разрез поперек сонной артерии, нанесенный острым лезвием. Например опасной бритвой, которую держал в руке покойный. Однако подобные предположения были бы преждевременны. Несмотря на значительную кровопотерю, в организме осталось больше крови, чем это характерно для подобных случаев.
– Что вы сказали? – переспросил Маклин.
– Я сказал, – патологоанатом смерил его уничтожающим взглядом, – что причиной смерти не было перерезанное горло. Рана нанесена уже после смерти. Мало того, направление разреза – слева направо, а бритву нашли в левой руке.
– Отчего же он умер?
– Полной уверенности нет, но в районе разреза на шее просматриваются любопытные синяки. Необходимо сделать дополнительные анализы, но вполне вероятно, что он был задушен.
Половина пятого, и уже темно. Иной раз Маклин ненавидел Эдинбург, и зимой это случалось значительно чаще. Еще темно, когда ты встаешь, и снова начинает темнеть задолго до окончания рабочего дня. Если в его профессии существует такое понятие, как конец рабочего дня.
Дом стоял в стороне от дороги, а от шума его защищали стена ограды и разросшиеся деревья. И он был немаленьким – три этажа почерневшего песчаника, широкие окна. Ворчун дожидался у дверей. Они вместе вошли внутрь.
– Гэйбриэл Сквайр, – сообщил Боб.
– Знаю, коллекционер. Рассказывай подробности.
– Его нашла экономка. – Боб указал на худенькую женщину, сидевшую на стуле в холле.
– Миссис Дэйви, позвольте представить вам инспектора Маклина, – продолжил Боб, когда экономка подняла голову. Глаза у нее были красными от слез, а щеки, наоборот, белыми как бумага. – Расскажите ему все то, что рассказали мне.
– Я прибиралась в доме, я всегда делаю уборку по средам, – начала женщина. – Мистер Сквайр был у себя в кабинете. Мне не положено туда заходить. Но, понимаете, я услышала голоса. Мистер Сквайр с кем-то ругался. Я… я стала подслушивать у двери. Я знаю, что не должна была так поступать, но мистер Сквайр, он такой добрый джентльмен. Мне совсем не хотелось, чтобы с ним что-то… Ну и я услышала женский крик: «Она моя! Отдай ее мне!» А потом… потом раздался звук удара… – Миссис Дэйви замолкла, ее глаза вновь наполнились слезами.
– Думаю, мне лучше взглянуть самому, – вздохнул Маклин.
Огромный камин – если Маклин ничего не путал, этот стиль назывался Адамом – занимал чуть ли не целую стену кабинета. У окна стоял письменный стол, не сказать чтобы в идеальном порядке. Вдоль стен – книжные полки и стеклянные шкафчики с коллекционными раритетами. На полу у камина – распростертое тело.