Бобжицкий нажал педаль сцепления, повернул ключ в замке зажигания.

А потом выбежал из машины, и его стошнило в придорожные кусты. Трава гнулась к земле под порывами ветра от проезжающих мимо машин, в траве валялись ржавые банки из-под пива и рваные пакеты. Нитки густой обжигающей рот слюны тянулись, словно паутинки бабьим летом.

Бобжицкий вытер лицо платком и сел в машину. Вдали высились силуэты варшавских небоскребов.

Юлита заложила руки за голову, потянулась. У нее болело все. Спина, плечи, ноги – от неудобной позы. Голова – от химического цветочного аромата, бьющего в нос из елочки-ароматизатора на зеркале. Глаза – от постоянного смотрения в экран. Последние несколько часов они просматривали записи с камер наблюдения в доме Бучека. Достаточно быстро нашли нужную камеру, с которой было видно парковочное место актера. Но потом им пришлось просмотреть пленки за последние несколько недель. Даже на ускоренной перемотке это тянулось целую вечность. То и дело в кадре появлялся Бучек. На ускоренной перемотке он выглядел забавно, как персонаж шоу Бенни Хилла, тарататарарата-татарарара. Бучек паркуется. Бучек трогается. Бучек несет сумки с покупками. Бучек ссорится из-за чего-то с женой. Бучек привозит сына с футбола. Бучек, сдавая задом, задевает машину соседа, с минуту раздумывает, что делать, смотрит прямо в объектив камеры, после чего вырывает листочек из календаря, пишет что-то на нем и подкладывает под дворник поврежденной машины. Юлите стало жарко. Она видела то место в дневнике, откуда Бучек вырвал страницу. Провела пальцем по рваному краю.

– Все в порядке? – Тран остановил запись.

– Да, да. А что?

– У тебя странное лицо.

– Да? Нет, ничего. Давай дальше.

Пусто, пусто, пусто, ничего не происходит. Бучек паркуется. Бучек трогается. Бучек несет сумки с продуктами. Юлита зевнула, прикрыла глаза. Бучек говорит по телефону. Бучек роняет сумку, выходя из машины, собирает с пола апельсины. Бучек уезжает куда-то из дома вечером, вместе с женой, может, на ужин к знакомым, может, в кино. Возвращаются, паркуются. Пусто, пусто, пусто.

– Может, хоть музыку какую-нибудь включишь? – вздохнула Юлита. – Я помру от скуки.

– Угу.

Щелк. Резкие гитарные риффы, перкуссия словно разогнавшийся поезд, высокий и визгливый вокал. Что-то знакомое.

– Judas Priest? – спросила она.

– Да.

– Первый парень моей сестры их слушал. Единственный парень с длинными волосами во всем Жуково. Однажды…

– Тихо, тихо! – Янек подскочил на сиденье, остановил видео, промотал немного назад. – Смотри.

Надпись в нижнем углу показывала “17:18, 13 X 2018”. Бучек паркует машину, выходит. В одной руке у него тканевая сумка, из которой торчат багеты, в другой ключи от машины. Он нажимает кнопку на пульте, чтобы закрыть машину. Не срабатывает. Удивленный Бучек останавливается, нажимает кнопку еще раз. На сей раз машина мигает фарами, замки опускаются. Бучек открывает дверь в подъезд, исчезает.