Водитель включил поворотник и свернул на улицу Девайтис, перерезавшую Белянский лес пополам. Голые черные деревья, едва заметные на фоне затянутого тучами неба, слабый свет фонарей, и никого, ни единой живой души; для велосипедистов слишком холодно, у студентов Университета кардинала Стефана Вышинского уже закончились занятия. Через пару сотен метров водитель съехал на грязную дорогу, настолько узкую, что ветки царапали стекла с обеих сторон автомобиля, словно пытались его схватить. А потом он остановился… и выключил фары.
– Что… Что происходит? – выдавила Юлита.
– Телефон.
– Что?
– Отдай телефон.
Водитель обернулся в ее сторону. У него в руке что-то блеснуло, черный металлический предмет. Было слишком темно, чтобы сказать, что это. Но Юлита могла догадаться. Она потянулась к сумке. Нащупала перцовый баллончик. В голове мелькнула мысль достать баллончик, прыснуть ему в глаза, но она сразу же одумалась: даже если ей это удастся, то что потом? Убегать на костылях? Начать кричать? Кто ее здесь услышит?
– Мне самому взять?
– Сейчас, сейчас, здесь же темно…
Юлита достала телефон, но прежде, чем отдать его водителю, нажала на кнопку с боку. Загорелся экран, на несколько секунд осветив салон. Она замерла. Да, она увидела пистолет, но ее поразило не это, а лицо мужчины. Раньше она не обратила на него внимания, так как была слишком занята перспективой дебюта на телевидении, но сейчас ей хватило нескольких секунд, чтобы его узнать. Это был он.
Ее затрясло. “Дура, – думала она, – да ведь кто угодно может сказать, что работает на телевидении, кто угодно может включить джингл из «Фактов», кто угодно может наклеить логотип TVN на машину. A на
– Вижу, представляться мне не надо.
– Чего тебе нужно? – Она изо всех сил старалась звучать уверенно, но совладать с голосом не получалось: она знала, что в каждом звуке слышался ее страх.
– Поговорить, – ответил Эмиль Хорчинский, пряча ее телефон в карман.
– О чем?
– О том, что будет дальше.
Она не могла сосредоточиться на его словах, на его лице.
Смотрела на дуло пистолета. На палец на курке.
– Есть два сценария, – сказал он. – Либо мы договариваемся, либо мы не договариваемся. Знаешь, что будет, если мы не договоримся?
– Ты меня застрелишь.