Юлита не могла этого слушать, ей казалось, что кто-то тянет колючую проволоку через ее уши, блюет раскаленным металлом ей в прямо в череп, бьет тяжелыми ботинками по животу. Но Эмиль не давал ей отвернуться. “Слушай, – говорил его взгляд, его заплаканные глаза, – а если у тебя есть какие-то вопросы, то спрашивай сейчас, потом возможности уже не будет”. Но Юлита молчала. Она хотела, чтобы все это закончилось.

Эмиль взглянул на часы. Прошло двадцать девять минут из тридцати, которые ей дал полковник. Он остановил диктофон и вынул из него карту памяти; золотистый чип сверкнул в луче света.

– Спрячь. – Хорчинский протянул карту Юлите. – Куда-то, где они не найдут.

– Отпусти меня, – произнес Бронярек. Он хотел прозвучать решительно, прогреметь авторитетом власти, но вышло жалко. – Ты получил, чего хотел.

– Нет, – покачал головой Эмиль. – Еще нет.

Чуть позже в самолете раздались два выстрела, один за другим.

Эпилог. Год спустя

Эпилог. Год спустя

Прежде чем сесть в такси, Юлита убедилась, что номер совпадает с указанным в СМС, а водитель похож на фото в идентификаторе. Успокоившись, она заняла место за водителем и пристегнула ремень.

– Может, лучше пересесть? – спросил таксист. Его звали Здзислав, Чеслав или как-то так.

– Что, простите?

– Неужели вам так удобно, с коленками под носом?

“Нет, неудобно”, – подумала она, тем более что левая нога все еще побаливала. Но Юлита чувствовала себя в большей безопасности, спрятавшись за креслом водителя, откуда он не мог за ней наблюдать. Такси вызывали у нее панический страх.

– Спасибо, как-нибудь справлюсь, – ответила она, выдавив из себя улыбку.

– Ну как хотите. Так куда едем?

– Маршалковская, 116.

Водитель кивнул и начал вводить адрес в планшет, прикрепленный к приборной панели. Его движения были медленными и осторожными, словно он боялся, что, нажав что-то не то, запустит процесс самоуничтожения автомобиля.

– А по памяти не довезете? – спросила она.

– Довезу, конечно. – В его голосе явно прозвучала обида. – Мне этот джипиэс ни на кой не сдался, но фирма требует, понимаете…

– Я заплачу сверх. Двадцать злотых хватит?