А меж тем о волколаке слух пошел по окрестным деревням. Лиза ни на кого не нападала, а если встречала людей, то тут же пряталась в багне, но люди видели ее, боялись. Дошли слухи и до Вышинских. Пришла однажды Яся к матери, сказала, что от волколака избавиться нужно. Андрей вырос, жениться ему надо, а кто пойдет за него, кто согласится переехать в усадьбу, если рядом волколак обитает?

Лесная ведьма встала на защиту внучки грудью.

– Что хочешь делай, – говорила она Ясе, – но Лизу я не отдам.

– Да как можешь ты любить нечисть больше, чем человеческое дитя! – возмутилась Яся.

Лесная ведьма усмехнулась недобро. Не собиралась она рассказывать дочери, а теперь не стерпела.

– А что, если я скажу тебе, что ты и сама наполовину нечисть?

Яся побледнела.

– Думаешь, откуда в тебе сила? Почему нечисть тебя слушает? Почему тайнами своими делится?

– Кто был мой отец? – спросила Яся, не задававшая раньше этого вопроса.

– Отец твой был обычный охотник, – сказала ведьма. – Человек. А я была Лоскотухой. Давно, так давно, что и не помню уже сама, утонула в реке девкой, а вышла из воды нечистью. Как и все моего племени, поджидала заплутавших путников, щекотала до смерти. Да однажды его встретила, полюбила. Не смогла убить, так он мне нравился. Хотела, чтобы жил. И сама жить с ним хотела. Нашла того, кто исполнил мое желание, стала я снова человеком. Договор у нас был: до тридцати лет буду я человеком, а потом снова нечистью стану. Да недолго длилось наше счастье. Разлилась в тот год река широко, лето уж пришло, а вода все не спадала. Ты у меня маленькая была. Отец твой на несколько дней в болото уходил, чтоб хоть что-то принести. А однажды не вернулся. Люди в деревне знали, что непростая я. Хоть и стала человеком, а знания кое-какие остались. Обвинили меня во всем, прогнали из деревни. С тобой на руках я и ушла. Много месяцев бродила, перебивалась, чем могла. Лишь к зиме здесь остановилась. Поначалу сложно было, но после тридцати, когда проснулась во мне колдовская сила, стало проще. Не сделали меня обратно нечистью, оставили наполовину человеком с тем условием, что каждая девочка в моем роду, если первой родится, тоже ведьмой будет. Меняется мир, забывают люди корни, а нечисти надо, чтобы кто-то хранил ее покой. Вот, дочка, знаешь ты теперь все. Неужели поднимется рука на свою кровь?