– Слишком надуманно.

– Но абсолютно верно на смысловом уровне, – не согласился с Колывановым Шиповник. – Кровосос умён и щепетилен в деталях и ни за что не пропустил бы то, о чём сказал Феликс. – Пауза. – Однако твоя версия приводит нас к выводу, что убитые проститутки в чём-то крепко провинились. Во всяком случае, по мнению Кровососа. И об этой их вине он обязательно заявит после убийства Дракулы.

– Интересно, – протянул Вербин.

– Интересно, – согласился Шиповник. – То есть теперь вам нужно прикидывать, в чём могли быть замазаны девочки.

– Понял.

– Но я бы намекнул сутенёру, что он может оказаться под ударом, – добавил Колыванов. – Бывает так, что самая дурацкая версия оказывается правильной.

– Я обязательно упомяну об этом, когда он позвонит, – пообещал Вербин. – Но хочу обратить ваше внимание ещё на один момент: единственная жертва, у которой была примета, стала второй. На теле следующей жертвы ничего привлекающего внимание не обнаружено. Почему Кровосос не убил Шмыгу последней? Он бы выиграл больше времени.

– Оно ему не нужно, – догадался Шиповник. – Он не на шаг впереди, а на два или три.

– О чём вы говорите? – нахмурился Колыванов.

– Дракула уже у Кровососа, – ответил Феликс. – И возможно, убит.

* * *

Очень хотелось его разбудить.

Так сильно хотелось, что убийца едва удержался… особенно после того, как представил изумлённый взгляд, громкий крик: «Это что, шутка?!» – и то, как крик переходит в мольбы и рыдания. Убийца представил, как рассказывает Дракуле о том, что уже сделано. Рассказывает с улыбкой, глядя прямо в глаза. Рассказывает громким, спокойным голосом. Рассказывает, не забывая ни об одной детали.

Рассказывает – и впитывает источаемый Дракулой страх.

Впитывает то, чего ему так недоставало в «общении» с проститутками.

Нет! Это будет не страх – животный ужас. Никогда в своей дурацкой жизни Дракула не испытывал ничего подобного, и в тот момент, когда он осознает, что происходящее – не злая шутка, а беспощадная правда, – его охватит дикий ужас. Впитать который убийца жаждал всей душой, зная, что получит невероятное наслаждение.

Наверное.

Это самое «наверное», означающее, что убийца до сих пор не насладился страхом жертвы, и вызывало желание разбудить Дракулу. Но убийца сумел его подавить: стиснул зубы и медленно, очень медленно закончил вносить последние штрихи в картину, которую приготовил «благодарным зрителям». Затем отошёл к дверям – в этот момент его уже отпустило желание устроить Дракуле сеанс пробуждения с последующей истерикой – и внимательно оглядел комнату.