– Да.

Ответ прозвучал настолько ровно, что Вербин вздрогнул.

– Но я не хочу говорить о нём сейчас, – продолжила Ада. – И вот что – я не равнодушна, просто вчера вечером и сегодня утром мне пришлось принять изрядную дозу успокоительного.

Она заметила удивление Феликса и ответила на него. Умная и не скрывает этого.

– Простите, пожалуйста, – вздохнул Вербин.

– Разве это вы сняли тот ролик и выложили в Сеть?

– Я о нём напомнил.

– Поверьте, Феликс, я его никогда не забуду.

– Вы верите в то, что Кровосос рассказал о Брызгуне? – вернулся в разговор Колыванов.

– Вы имеете в виду зимнее ДТП?

– Да.

– Не верю. Тоша не мог так поступить с теми ребятами. Просто не мог. Марк сказал, что проговорился насчёт кокаина, так вот: да, Тоша себе позволял, но никогда не увлекался, ему не требовалось много веществ, понимаете? Он творческий, тонкий и ранимый человек, он… – Ада замолчала, несколько мгновений смотрела Феликсу в глаза, затем отвернулась. – Был. – Выдержала паузу – полицейские терпеливо ждали – и повторила: – Не верю.

– Получается, у Платона Викторовича не было мотива убивать тех женщин.

– Получается, так, – кивнула Ада, после чего вернула чашку на блюдце и посмотрела на Колыванова. Гена вновь наполнил её кофе. – Я уверена, что Тоша их не убивал.

– Потому что он ваш друг? – быстро спросил Колыванов. – Был вашим другом.

– И поэтому я знаю его лучше, чем кто-либо ещё.

– Даже лучше родителей?

– Когда я узнавала, что кто-то из моих друзей обо всём рассказывает маме, я прекращала с ним общаться.

– Нельзя всем делиться с родителями, – улыбнулся Вербин.

– Вы понимаете, – оценила Ада. – До тех пор, пока ты обо всём рассказываешь маме, ты не являешься самостоятельной личностью.