– Насколько я знаю, Тоша свой дом сдавал.

– Как видите, нет.

– Да, действительно… – Ада повертела в руке опустевшую чашку, но отрицательно покачала головой, когда свыкшийся со своей ролью Колыванов предложил вновь её наполнить. – Я не знаю, кто убирал в его доме.

Ада поставила чашку так, что стало понятно – визит полицейских начал её утомлять. Она идеально владела языком жестов. Феликс намёк считал, но не собирался уходить, не получив ответы на все вопросы.

– Как я заметил, ваш участок расположен так же, как участок Платона Викторовича, – примыкает к лесу.

– Это важно?

– Просто спросил.

– Да, в этом смысле у нас одинаковые участки. – Ада достала пачку тонких сигарет и закурила. – Дальний забор – общий, огораживает посёлок.

– А калитка в нём?

– Выходит в лес, чтобы не ходить до «официальной» калитки в конце улицы. Их ещё наши родители сделали.

– Лес тянется далеко?

– Лес тянется очень далеко, но примерно в километре проходит старая, почти заброшенная дорога.

– Вдоль забора установлены видеокамеры?

– Кажется, да. – Ада отвернулась и зевнула, прикрыв рот пальцами. – Извините, я рано проснулась сегодня.

– Вы нас извините, Ада Николаевна, у нас расследование, и, узнав о том, что вы близко знали Платона Викторовича, мы не могли не прийти к вам.

– Разве я не рассказала всё, что могло вам помочь? – Почему-то на столе не оказалось пепельницы, поэтому Ада стряхнула пепел в пустую кофейную чашку.

– Ещё несколько вопросов, и мы вас оставим.

– Прошу.

– Вы ведь дружите с Ильёй Бархиным?

– С детства.