– Хорошо, – кивнула Ада, уверенно вклиниваясь в поток машин. – А ты?

– Меня не так плотно пасут и не часто интересуются, где я зависаю.

– Понятно.

– Но если что – я был у тебя.

– Ага.

В отличие от Руслика Илья никогда не хвастался любовными победами, однако друзья знали, что успехом у девушек он пользовался.

– Как ты? – поинтересовалась Ада, не глядя на друга.

– Зол. – Перед ответом Бархин выдержал очень длинную паузу, за время которой они успели довольно далеко отъехать от места встречи, и спросил: – А ты?

– Зла.

– И никаких сомнений?

Ада сначала удивилась вопросу, но потом поняла, почему Илья завёл разговор именно сейчас: они твёрже, они могут говорить о сомнениях спокойно и хладнокровно. В отличие от Платона, который обязательно начнёт ныть.

– Никаких, – ничуть не рисуясь, ответила Ада. – А у тебя?

– Только в одном.

– В чём именно?

– Не хочу попадаться, – жёстко произнёс Илья. – И поэтому предупреждаю сразу: если что-то пойдёт не так – я дам заднюю. И мне плевать, что ты обо мне подумаешь. Я не собираюсь гнить в тюрьме.

– Никто не собирается.

– Я серьёзно.

– Я тоже. – Они как раз остановились на светофоре, и Ада посмотрела Илье в глаза. Не быстрым взглядом, а долгим, спокойным и очень уверенным: – Если соберёшься давать заднюю, подумай о том, что я не отступлю, пойду до конца. А значит, чистеньким ты сможешь остаться только в том случае, если сдашь меня.

Взгляд Илья не отвёл. Помолчал и тихо спросил:

– Почему ты такая упёртая?