– А кому можно рассказывать? – растерялся Колыванов. – Или вообще никому? Чтобы оставаться самостоятельной личностью.

– Тому, кто не будет всегда считать вас ребёнком, – спокойно ответила Ада. – А кто именно – на ваш выбор. Но иногда в выборе можно крепко ошибиться.

– Странная теория.

– Когда вы перестали обо всём рассказывать маме?

– Да я и не прекращал… – брякнул Колыванов и осёкся.

Ада деликатно улыбнулась.

Вербин кашлянул и предложил:

– Давайте вернёмся к делам. Ада Николаевна, когда вы приезжали в «Сухари» в прошлый раз?

– Я жила здесь с девятого по тринадцатое июня.

– Вы помните так точно?

– Я знала, что вы спросите. Это во-первых. Во-вторых, нетрудно запомнить: то были длинные выходные, и мы с любовником отлично их провели.

– Гм… – Теперь запнулся Вербин.

– Вас что-то смущает?

Ада улыбнулась, глядя на Феликса в упор.

– Извините, это я от неожиданности.

Он не был ханжой, но прямой ответ сбил Вербина с толку.

– Почему вы спросили, когда я была здесь в прошлый раз?

– Дом выглядит ухоженным. – Все комнаты Феликс не осмотрел, но на террасу они прошли через холл и гостиную, и он обратил внимание на царящую в особняке чистоту.

– Дом убирают каждую неделю. Я не знаю, когда мне придёт в голову приехать, поэтому требую, чтобы он всегда был готов к визиту. Дать вам телефон домработницы?

– Пока в этом нет необходимости, – качнул головой Вербин. – Если, конечно, это не она убирается в доме Брызгуна.