– Похоронами занимались мы с Марком. Специально делали их скромными, не экономили, как вы понимаете, не скупились, а потому что понимали, что в данных обстоятельствах следует избегать чего-то пышного. Мы планировали небольшое мероприятие для своих – проститься. – Она сбилась и покусала губу. – Сказать, сколько пришло людей?

Вербин промолчал. Конечно, он хотел знать, но понимал, что нет нужды отвечать на вопрос – Ада этого не ждёт.

– Мы с Марком, родители и домработница. – Она улыбнулась, но за видимой грустью Феликс разглядел тщательно скрываемую боль. – Учитывая обстоятельства, я не ждала большой толпы, но знаю, точно знаю, что Тоша много и часто бескорыстно помогал людям, ну и в принципе у него было много… – Ада явно хотела сказать «друзей», но в последний момент использовала другое слово: – как выяснилось – знакомых. Людей, чьи имена он знал. И эти люди не сочли нужным проститься с ним. Мне было очень неприятно.

– Вы действительно этого не ожидали?

– Я понимаю, на что вы намекаете, Феликс, понимаю, что отпугнуло людей, но потом подумала: а вот не окажись Тоша убийцей, сколько людей пришло бы с ним проститься? И знаете, мне кажется, что всё равно мало. Отвратительно так думать, но я уверена, что не ошибаюсь.

– Люди – подлые создания?

– Вы до сих пор в это не верите?

– Не верю, поэтому до сих пор не спился.

– Интересное замечание. – Ада одобрительно кивнула. – Мне нравится, что вы держите в памяти наш разговор.

– Что же касается человеческой подлости… – Вербин счёл ненужным реагировать на подначку. – Есть вещи, которые в корне меняют отношение к человеку. И обвинение в серии зверских убийств – одна из таких вещей. Разве у вас не изменилось отношение к Брызгуну?

– Вас не шокирует, если я скажу, что нет?

– Я не поверю.

– Да, пожалуй, – произнесла Ада после довольно длинной паузы. – Мне очень трудно ответить на ваш вопрос, Феликс. Трудно по той причине, что я неоднократно задавала его себе и не смогла ответить. Себе не смогла ответить, что случилось со мной впервые в жизни. Я не знаю. Я всегда считала Тошу мягким, не слабым, а именно мягким человеком и сильно удивилась, узнав, что он… Нет, пожалуй, «сильно удивилась» – неверное определение. Я была потрясена. Это настолько не вязалось с образом Тоши, что я и сейчас ловлю себя на мысли, что вижу страшный сон и вот-вот должна проснуться. Уверена, вы правильно поймёте мою следующую фразу: представить убийцей Илью мне было намного проще.

– Он жёстче?

– И жёстче, и крепче, и сильнее. Внутренне сильнее. Был. Если бы мне сказали, что убийца кто-то из них, я, конечно, поставила бы на Илью, но оба… – Ада покачала головой. – Разумом я понимаю, что вы, скорее всего, не лжёте и ребята действительно сотворили всё это, но моё внутреннее «Я» отказывается принимать ваши слова на веру. Илью и Платона я знаю с детства, я выросла с ними и не могу принять, что они оказались… убийцами.