– А этот не исчез, – очень тихо сказал Вербин.
– Этот не исчез.
– Получается, это просто поганки?
– Да, Феликс, получается так – просто поганки… – Ада легко провела языком по губам. Вербин вспомнил признание, сделанное им в «Грязных небесах». Ада это поняла, но не улыбнулась. – Вы спрашивали, боюсь ли я вас… А каково вам быть здесь со мной?
– Что вы можете мне сделать?
– Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.
– Я сам приехал. – Вербин кашлянул. – Приехал после того, что сказал в «Небесах».
– Я рада, что не ошиблась в вас, Феликс, и поэтому прошу: оставьте меня в покое. Я не тот человек, с которым нужно ссориться.
Нет, не человек – абсолютное Зло.
Спокойное. Равнодушное. Хладнокровное.
Безжалостное.
Зло, которое добилось своей цели, но не уйдёт, не исчезнет, разве что затаится на время, а потом вновь примется творить себя. Зло, которое можно остановить только одним способом. Ничего другого для абсолютного Зла люди за тысячи лет не придумали.
По случаю жары пистолет прятался не в наплечной кобуре, прикрытый ветровкой, а лежал в маленькой кожаной сумке, которую Вербин мял в руках. Чувствуя тяжесть оружия. Пистолет прятался там и был готов исполнить то, для чего был создан.
– Скажи, Феликс, ты уверен, что если совершишь задуманное, «ведьмин круг» исчезнет? – неожиданно спросила Ада, по-прежнему не отрывая взгляд от поганок. – Ты действительно в этом уверен?
Поганки стояли правильным кругом.
Ответа у него не было.
двадцать лет назад
Следы крови остались на траве и полотенце Руслана. А в его рюкзаке, помимо мотка верёвки, оказалась полуторалитровая бутылка воды, которой Ада вымыла бёдра и пах. Потом оделась. Не глядя на ребят, натянула трусики, шорты, лифчик, проверила, чистая ли футболка, и надела её. Потом – кроссовки. Ада знала, что парни боятся последствий, поэтому демонстративно привела себя в порядок, позволяя им успокоиться: нет следов – нет доказательств.