– Это не важно, – ответил Козлов. – Я хочу знать, что происходит на моей земле.

Потому что это его обязанность.

И это Феликс мог понять, потому что говорил со старым другом из машины, по дороге в «Сухари».

Ехал туда, где всё началось.

///

И где жизнь текла своим чередом.

Возбуждение, охватившее посёлок после появления полиции и последовавшего наплыва журналистов, постепенно спало. Люди перестали вздрагивать, глядя на дом Брызгуна и представляя, что творил в подвале знаменитый режиссёр и в каком виде нашли его самого. Вздрагивать перестали, но обсуждать – нет. И в обсуждениях обязательно вспоминали, что «Илья и Платон с детства дружили с Адой», и, проходя или проезжая мимо, косились на особняк из красного кирпича. Нехорошо косились.

Дурную славу «Сухари» не приобрели и не могли приобрести – для этого посёлок был слишком респектабельным, – зато обзавелись собственной, уникальной легендой. И на состоявшемся общем собрании – экстренном, конечно же, – помимо прочих вопросов, обсуждалось предложение выкупить у наследников Брызгуна дом и устроить из него нечто вроде достопримечательности. Этакую общественную зону с барбекю на месте нескольких убийств. Адекватные жители посёлка предложили дом выкупить, но снести и на его месте построить что-нибудь нейтральное, но что именно, сказать затруднялись, поскольку ни сами не хотели посещать это место, ни детей в него пускать. Консенсуса достичь не удалось, договорились встретиться через неделю.

Люди планировали будущее.

Охранники Феликса помнили, так что показывать документы не пришлось – пропустили. У дома Ады Вербин припарковался так, чтобы перекрыть ворота, и позвонил в калитку. Замок щёлкнул сразу – то ли охранники сообщили о приезде гостя, то ли хозяйка разглядела полицейского в системе видеонаблюдения. Она не спросила: «Кто?», а велела: «Обойдите дом справа» – и встретила Феликса на ступенях террасы.

– Я как раз хотела прогуляться по лесу. Составите компанию?

На ней были короткие белые шорты, едва виднеющиеся из-под безразмерной белой футболки, и белые кроссовки.

– Мы пойдём в лес? – удивился Вербин.

– Вам не всё равно, где говорить? – удивилась в ответ Ада, медленно направляясь к калитке. Ясно давая понять, что решения не изменит и если Феликс хочет говорить в доме – ему придётся подождать.

– Почему вы решили, что я приехал поговорить? – спросил Вербин, следуя за женщиной.

– А зачем?

– Вдруг я приехал вас арестовать?

– Такие ролевые игры говорят о серьёзной профессиональной деформации.

– Я знаю, что это сделали вы.

Ада неожиданно остановилась, Феликс пару мгновений постоял, решив, что она нервно среагировала на его резкую фразу, затем беззвучно выругался, обошёл женщину слева и распахнул калитку. Ада поблагодарила полицейского кивком и вышла в лес. В тёмный, мрачный ельник. И прогулочным шагом направилась в глубь. Но не по тропинке. Вербин шёл слева и говорил, не глядя на женщину – ему не требовалось следить за её мимикой, он знал, что не ошибается.