Очнулась я на диване, лицом к спинке с пуговками, заморгала, и мало-помалу синие, голубые и белые нити слились в знакомый рисунок: девушка на качелях — старомодное платье с оборками, осиная талия, крохотные ножки в туфельках. Ленты развеваются на ветру. Купидоны, бабочки.

Я потерла шишку на виске.

— Бедная ты моя, — вздохнул отец.

— Я была в саду, — вспомнила я. — Или нет?

— Все с тобой в порядке, все хорошо, — заверил он.

— Так почему я здесь?

— Я тебя сюда перенес. На, попей.

— Ничего не помню.

Я глотнула воды и ощутила на языке привкус крови.

Однажды в детстве я спрятала во рту монетку, чтоб не отобрали, — вот что напомнил вкус.

— Я думала, таблетки меня вылечили, — вздохнула я. — Думала, переросла.

— Сходим опять к доктору Котари. Что-нибудь да подберем, путем проб и ошибок.

— Как это?

— Может, придется снова таблетки попить.

— Нет, от них у меня трясучка и во рту пересыхает. Может, подождем?

— Может быть, он другие пропишет — и все будет хорошо.

— Все же было хорошо. Я думала, мне таблетки уже не нужны.

— Прости, родная. — Он плеснул себе еще.

Я спросила сдавленным шепотом: