– Господин Отаменди, – произнесла судья Арреги, – я не ставлю под сомнение те титанические усилия, которые приложили вы шестеро. И я искренне вас поздравляю. Однако все эти обвинения – учитывая их крайнюю серьезность – не могут выдвигаться без веских доказательств. Суд не продлится и одного заседания, если вы не предоставите… Да, вам есть что предоставить?
– Совершенно справедливый вопрос.– Отаменди кивнул, соглашаясь с судьей. Затем он поднял сжатый кулак и принялся считать, разгибая пальцы.– У нас есть видео изнасилований и свидетельство Виктории Андрес, матери Айноа Абенохар, заявившей о многократных ее обращениях кСандре Гарсес и инспектору Эчеберрии. У нас есть Васкес, редактор сайта
Васкес был заперт в Мирамаре уже по меньшей мере три часа, и Айтор поймал себя на мысли о том, что его уже не слишком волновало, насколько комфортно журналист там себя чувствовал.
– И самое главное… – Отаменди обессиленно откинулся на спинку стула. – У нас есть признание и телефон Клары Салас со всей имеющейся там перепиской, – закончил он, показав в сторону Сандры Гарсес. – И поверьте, судья, родители Клары готовы на любое сотрудничество, чтобы спасти свою дочь от тюрьмы.
Правда наконец как будто сделалась осязаемой. Айтор едва удержался от того, чтобы не запрыгать от радости. Он не знал, что Отаменди удалось заполучить телефон Клары, но этот факт, бесспорно, превращал в реальность все сказанное на данный момент.
– Это все полный пшик. Какой-то мобильный, какие-то заявления… Для суда это все ничего не значит.
Заместитель мэра пыталась говорить уверенно, но выражение ее лица изменилось. Самообладание, казалось, начало покидать ее.
Отаменди приблизился к Сандре Гарсес.
– Наверное, когда находишься на волосок от смерти, это объединяет. Когда я вытащил Клару из маяка, охваченного огнем, она рассказала мне все. По ее словам, она хотела убить вас так же, как и остальных троих, но Майте Гарсия убедила ее в том, что лучшим наказанием для вас станет то, что всю свою дальнейшую ничтожную жизнь вы проведете исполняя все их желания со своего будущего поста мэра. Клара сообщила мне, что они придумали оставлять косточки с надписями в телах своих жертв и делать для вас фото. И еще она рассказала, как вы с Эчеберрией, чтобы не рисковать должностями, решили закрыть глаза на преступления, оставив их в лапах насильников.
– Никто не поверит словам психически больной девушки. – Сандра Гарсес сдавала свои позиции – это было заметно по ее лицу.
– Единственная психически больная здесь ты! – выкрикнула Эва и, что было ей совершенно несвойственно, выплюнула приклеившийся к нижней губе кончик самокрутки.
– Госпожа судья, мы представили вам все факты, необходимые для того, чтобы поставить точку в расследовании и заставить виновных понести наказание. С нашей стороны работа закончена. – Отаменди, пошатнувшись, прислонился к двери.
Не успел Айтор подняться на ноги, как Льярена и Гомес уже поддерживали полицейского под обе руки.
– Этого достаточно, не так ли, комиссар? – спросила Ирурцун.
Комиссар Рамирес кинул взгляд на судью Арреги, и та ответила ему легким кивком.
– Уведите обоих, они задержаны. Пусть звонят адвокату и все что угодно, но только уберите их с глаз моих, – приказал комиссар своим помощникам.
Сотрудница в безупречном костюме достала черные пластиковые наручники-стяжки и подошла к заместителю мэра.
– Что вы делаете?
Сандра Гарсес была не в состоянии поверить в происходящее.
– Вы имеете право хранить молчание и не давать показаний, имеете право не свидетельствовать против себя, имеете право воспользоваться помощью адвоката, имеете право получить доступ к протоколам и оспорить законность задержания, имеете право…
– Тончу! Ты не можешь верить во все это! Ты не можешь так поступить со мной, Тончу! Ты же знаешь, что у них ничего нет! Это все ложь! Ложь! Мой отец не станет терпеть такое унижение, ты же знаешь. Вы все даже не представляете, что вас ждет. Вся общественность города обрушится на вас. Потому что общественность города – это я! – Сандра Гарсес металась со стянутыми за спиной руками и горящими щеками. Инспектор Эчеберрия стоял молча, белый, как сигаретная бумага Эвы, и другой помощник комиссара тем временем надевал на него наручники. – Я уничтожу тебя, Отаменди! У тебя ничего на меня нет! Ничего!
– Да замолчите вы уже, – бросила ей Ирурцун.
Двое сотрудников в форме Эрцайнцы вошли в зал, чтобы помочь увести задержанных. Заместитель мэра продолжала изрыгать проклятия и угрозы, в то время как инспектор Эчеберрия не оказывал никакого сопротивления.
– Выведите их через главную дверь. Я хочу, чтобы все их видели, – распорядился мэр.
– Вы уверены? – спросил комиссар Рамирес. – Это будет не самое достойное зрелище.
– Сейчас мой последний срок на этом посту, – сказал мэр, погасив свою сигарету в пепельнице. – Мне бы хотелось, чтобы меня запомнили как человека, сделавшего Сан-Себастьян немного чище.
Репортеры у входа в отель мгновенно оживились, услышав крики Сандры Гарсес. Все камеры были направлены на дверь, когда двое помощников комиссара вывели задержанных в сопровождении сотрудников Эрцайнцы. Айтор подумал о том, что это шествие к патрульной машине должно было остаться в коллективной памяти жителей города на долгие годы. Он представил себе, как этот сюжет будет раз за разом крутиться в СМИ. Скандал обещал приобрести поистине грандиозный масштаб.
– Ирурцун, отвезите сейчас Отаменди в больницу. Вас тут ждет скорая, – сказал комиссар Рамирес и тут же обратился к самому Отаменди: – Хайме, дружище, ты провернул фантастическую работу.
– Не могу сказать того же о ваших сотрудниках, шеф.
– Вынужден с тобой согласиться. Ладно, давай уже поезжай, чтобы из тебя извлекли наконец пулю.
Отаменди, стоявший вместе с Льяреной, Гомесом и Ирурцун, повернулся к Айтору и Эве:
– Вы славно поработали, доктор.
– И вы, господин полицейский.
Айтору хотелось сказать ему намного больше, но он не решился. Столько всего нужно было выразить – поблагодарить за то, что Отаменди поверил в него, что рисковал своей жизнью… но Айтор так и не нашел подходящих слов. Полицейский, что-то вдруг вспомнив, порылся в карманах своей куртки.
– Возвращаю тебе ключи от твоей машины, но вообще лучше бы ты отправил ее на свалку.
– Спасибо, Хайме, именно так и сделаю. – Айтор проглотил слюну, стараясь сдержать эмоции от столь волнительного момента.
– Вот, я сделала кое-что для тебя, пригодится после операционной.
Эва сунула сигарету в карман полицейскому, и тот в ответ заговорщицки поднес палец к губам.
– Напишите, когда будут новости, – сказал судмедэксперт.
– Обязательно, – тепло ответила Ирурцун.
Льярена подмигнул ему, а Гомес постарался изобразить на своем лице нечто похожее на улыбку. Айтор посмотрел вслед этим четверым полицейским, выходившим из зала, и почувствовал какую-то необъяснимую тесную связь с ними. В этот момент он увидел человека с седой бородкой, вытянутым лицом, круглыми очками и рассеянным видом – тот разговаривал с одним из полицейских у входа. Судмедэксперт мысленно выругался. Он знал этого мужчину, и его появление означало, что Айтору придется увязнуть в длительных объяснениях, на что у него не было ни малейшего желания.
– Здравствуйте, я доктор Альварес, по поручению директора Института судебной медицины, – услышал он. – Я ищу доктора Айтора Инчауррагу.
– Черт.
– Что случилось? – спросила Эва.
– Это доктор Альварес, один из моих начальников.
– Господин мэр, тут есть другой выход? – спросила аспирантка.
– Эээ, да, там, – ответил тот, указав на замаскированную панель в стене.
– Ты хочешь позавтракать? – спросила Эва.
– С удовольствием, просто умираю с голоду.
– Выходите, я вас прикрою, – сказал комиссар Рамирес.
– Судмедэксперт, надеюсь, вы понимаете, что мы ждем от вас всю полученную вами информацию? – предупредила его судья Арреги.
– Да, конечно, госпожа судья. Я обещаю, что сдам все-все отчеты, только, пожалуйста, предоставьте мне один свободный день.
– Проходите сюда.
Мэр отодвинул панель на стене, и они увидели комнатку, заставленную хранившимися там столами и стульями. Эва и Айтор прошли через кладовую и вышли к главному входу отеля «Лондрес», с другой стороны бульвара Ла-Конча. Разгуливавшие там постояльцы отеля, в основном иностранные туристы, косились на них с подозрением. Айтор вспомнил о том, что их внешний вид оставлял желать лучшего: они были все в синяках и грязные с головы до ног. Однако все это было не важно, новый день встречал их своим сиянием.
– Ну хорошо. Что ты хочешь на завтрак? Сладкое или соленое? – спросила аспирантка.
– Соленое, – ответил Айтор, убирая свой дождевик в рюкзак. – До ужаса хочется тортилью и кофе. Никогда в жизни еще не был так голоден.
– Ладно, пойдем. Я знаю тут одно место.
Когда они пересекали проспект по направлению к улице Эасо, Айтор обернулся и увидел вдалеке тонкую нить дыма, все еще поднимавшегося от развалин маяка, и вертолет Эрцайнцы, совершавший облет над островом. Катера по-прежнему были пришвартованы в бухте, а дети, пользуясь приливом, прыгали в море с парапета в парке Альдерди Эдер. Айтор вспомнил, что сам он не отваживался так прыгать, когда был маленьким. По мере того как они удалялись от эпицентра событий, город приобретал свой нормальный облик, где ничто не напоминало об этой безумной ночи, которую им довелось пережить. Судмедэксперт сунул руку в карман и ощупал швейцарский армейский нож своего отца. Казалось, столько всего изменилось за эту ночь! Айтор пережил столько страхов, сомнений, трудностей и даже физической боли, но в этот момент он чувствовал себя замечательно. Он выполнил свой долг, сделал свою работу.