– Я сейчас позвоню своему адвокату, – заявила Сандра Гарсес, набирая номер на мобильном телефоне. – И хочу предупредить: тот, кто будет распространять обо мне всю эту ложь, получит иск о клевете.
– Сандра, выключи свой чертов телефон и помолчи, – велел ей мэр.
Женщина бросила на своего начальника испепеляющий взгляд, но осталась стоять у дверей, так и не приведя в исполнение свою угрозу.
– И наконец мы дошли до мотивов, ваша честь. Их два. – Отаменди выдержал паузу, и в зале повисла напряженная тишина. – Первый мотив – месть. Ненависть, гнев… можно назвать это как угодно.
Эрцайна рассказал присутствующим об обнаруженных в кабинете профессора Ольмоса видео изнасилований, и это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мэр вскочил со своего стула, а судья с шокированным видом повернулась к комиссару, и тот кивнул ей, подтверждая существование этих видеозаписей. В некотором смысле Айтору стало легче оттого, что теперь эту тайну знало больше людей. Всю ночь этот тяжелый груз вынуждены были нести только они – Хайме, Эва, Ирурцун, Льярена и Гомес, – к тому же преследуемые полицией, которая, казалось бы, должна была им помогать. Теперь пришла очередь руководства посмотреть жестокой правде в лицо.
– А Юсра Адиб? – спросила судья Арреги.
– Судя по тому, что рассказала Клара Салас судмедэксперту Айтору Инчаурраге на маяке, Юсру Адиб спасла от этой участи ксенофобия падре Мантеролы, – объяснил Отаменди. – С него достаточно было и того, что он допустил мусульманку в проект.
– А почему она так долго не выходила на связь с полицией? Мы искали ее всю ночь.
– Она находилась в больнице со своим отцом, которому потребовалась срочная операция.
Сандра Гарсес продолжала стоять у входа с вызывающим видом. Она, казалось, брала на заметку все выпады против нее, собираясь впоследствии подать в суд. Айтор заметил, что Ирурцун и Эва сверлили ее взглядами, полными ненависти.
– Но никто из девушек ни о чем не заявил? Почему? – спросил мэр.
– Один человек все же пытался подать заявление. – Полицейский в упор посмотрел на стоявшую у дверей женщину. – Мать Айноа Абенохар.
Отаменди знал, что это был тот самый момент, которого с нетерпением ждала Ирурцун. Он отошел в сторону, уступив место в центре зала этой миниатюрной женщине-полицейскому. И Сильвия, заглядывая в свой блокнотик, в свойственной ей методичной и четкой манере сообщила всем, что в ее распоряжении имелась аудиозапись показаний матери Айноа Абенохар, Виктории Андрес. Эта женщина – назвав место, день и час – рассказала о своей встрече с заместителем мэра Сандрой Гарсес, которая, ввиду всей серьезности изложенных фактов, заверила ее в том, что она сама обратится в полицию и позаботится о том, чтобы было начато расследование. Виктория Андрес также сообщила, что встречалась и с инспектором Эчеберрией, но дело не двигалось с мертвой точки. Спустя несколько недель она обнаружила Айноа висящей на люстре в своей комнате. Ирурцун объяснила, что мать, охваченная чувством вины, приложила все усилия, чтобы скрыть самоубийство своей дочери: она уговорила полицейского, проводившего расследование, составить только рукописный отчет, чтобы ни у кого не было доступа к нему в электронном виде. На несколько секунд все присутствующие словно впали в ступор от всей этой информации. Мэр сгорал от стыда за свою подчиненную, лицо судьи выражало полную растерянность, комиссар сурово хмурил брови, и внимание всех было приковано к инспектору Эчеберрии и Сандре Гарсес.
– Эта бедная женщина была психически нестабильна. Она ничего не говорила мне про изнасилования, – произнесла заместитель мэра – казалось, нисколько не напуганная выдвигаемыми против нее обвинениями. – Да, она действительно жаловалась – но только на то, что ее дочь испытывала сильный стресс из-за нагрузки, связанной с проектом, ничего больше.
– То есть вы хотите сказать, что Айноа Абенохар лжет? – спросила Ирурцун.
– Да, лжет. И, разумеется, она не первая, кто решил заработать на своем несчастье, выдвигая обвинения против мэрии. Мне жаль, но ее рассказ не соответствует действительности. Эта женщина не смогла смириться с самоубийством своей дочери, и ей нужно было найти воображаемого виновного, чтобы облегчить свою боль.
Айтор заметил, как сидевшая рядом с ним Эва нервно стискивала складки своей юбки. Ее губы превратились в одну тонкую нить, выражавшую отвращение, и ноги у нее дрожали. Айтор взял ее за руку.
– Вы упоминали, что было два мотива этих преступлений, – обратилась судья Арреги к Отаменди. Рассказ полицейского произвел на нее необыкновенное впечатление, и она не слишком верила в объяснения Сандры Гарсес. – Итак, первый мотив – месть. И какой же второй?
– Жажда наживы. Дело в том, что мы никак не могли понять смысл одной детали, и наш судмедэксперт Инчауррага долго ломал над этим голову: я имею в виду рыбные косточки. Убийцы оставляли свою подпись в каждой из своих жертв. Но для чего? – Отаменди устало опустился на стул. – Для того, чтобы продемонстрировать свою силу. Они хотели показать, что были способны убить троих человек – так, что никто не сможет доказать их виновность. Рыбные косточки служили напоминанием.
– Напоминанием? О чем? – спросил комиссар.
– Не о чем, а для кого. – Отаменди склонил голову набок, ища глазами Сандру Гарсес. – Для нее, будущего мэра Сан-Себастьяна.
– Что ж, именно этой информации не хватало для полной картины.
Отаменди взял рюкзак Клары и вытащил из него компактный цифровой фотоаппарат. Он сообщил, что аппарат был изъят у Клары Салас и в нем находились фотографии рыбных косточек с соответствующими надписями, а также снимки Луиса Ольмоса, падре Мантеролы и шеф-повара Серхио Эчабуру, сделанные уже после того, как эти «иглы» были вонзены в их тела. С помощью этих фотографий, объяснил полицейский, девушки собирались держать в страхе Сандру Гарсес, напоминая ей о том, что она могла стать следующей, если только они этого захотят. По мере того как Отаменди все подробнее рассказывал об их расследовании, Айтор не только чувствовал, что воздавалась дань справедливости жертвам, но и испытывал огромное облегчение. И, судя по выражению лиц Льярены и Гомеса, они разделяли с ним это ощущение. Эва же, напротив, вовсе не выглядела успокоенной или довольной: она, казалось, готова была броситься на заместителя мэра и начать душить ее, вцепившись в шею.
Отаменди продолжал разбирать по крупицам план Клары и Майте, утверждая, что их главная цель заключалась в том, чтобы подчинить себе Сандру Гарсес и, таким образом, обеспечить себе будущее: должности, деньги, награды…
– Я тебя засужу, ублюдок! Ты еще пожалеешь! – завопила заместитель мэра.
– Так вот, когда события разворачиваются с огромной скоростью и сайт
– Алекса Санхиту, – добавил комиссар.
– Именно. Эчеберрия бросает все силы на поиски Алекса Санхиту, отвлекая внимание от настоящих преступниц, Клары и Майте, чтобы они смогли довести до конца свою месть и убить Серхио Эчабуру. Сандра Гарсес прекрасно понимает, что ей не нужны выжившие: все должны быть мертвы.
Комиссар Рамирес пригладил волосы и посмотрел на судью: та лишь изогнула брови, не зная, что сказать.
– И тогда, из-за нашей непростительной ошибки, Эва Сан-Педро оказывается в смертельной опасности, – произнес Отаменди, вытирая со лба пот.
– С вами все в порядке? – спросил Айтор.
Полицейский кивнул и небрежно махнул рукой.
– Вы хотите сказать, что похищение сеньориты Сан-Педро не было запланированным? – спросила судья.
– Совершенно верно. Мы сами были виноваты в том, что Эва попала под прицел убийц, – сказал Отаменди, указав на аспирантку. – Когда Майте Гарсия увидела ее с нами, то задумала хитроумный план: подстроить все так, чтобы сделать из Эвы козла отпущения. К тому времени они уже знали, что у Алекса Санхиту железное алиби и они не смогут свалить на него убийства. Кроме того, им было известно, что Эва работала в «Аквариуме» в ночную смену и непременно должна была вернуться туда, поэтому они, дождавшись момента, похитили девушку и увезли на остров, намереваясь сжечь ее там вместе с поваром. Об остальном должен был позаботиться Эчеберрия: они собирались обвинить во всем Эву, которая якобы свихнулась из-за того, что не получила стипендию. Все, казалось бы, хорошо сходилось: она числилась пятой в списке кандидатов и, очевидно, должна была завидовать победителям, и самое главное – у нее имелся доступ к материалам, необходимым для совершения преступления. Все, дело закрыто.
В зале повисло гробовое молчание.
– Комиссар, – нарушил тишину инспектор Эчеберрия, – позвольте мне задержать этого человека. Все это – бред сумасшедшего, пытающегося свести счеты. У него нет никаких доказательств.
– Разве кто-то в здравом рассудке может поверить во все эти бредни? – уверенно подхватила Сандра Гарсес. – Вы, судья? Неужели вы захотите рисковать своей карьерой ради какой-то шушеры? Вы только взгляните на них: полицейский-неудачник со своими приспешниками, судмедэксперт-практикант и аспирантка-биолог. А вы что скажете, комиссар?