Они так близко друг к другу, эти двое, как будто вместе сидят внутри этого компьютера, а не вне его, подбираясь все ближе и ближе к истине. Или чему-то еще.
Наверное, я ревную. Славный парнишка должен быть сейчас рядом со мной, бережно обращаться с моей головой, называть меня мудилой и посылать на три буквы в этой своей милой, нежной манере.
Тем не менее… Это не помогает малому, который здесь не живет. Они подбираются близко, но недостаточно близко. Малый, который здесь не живет, несмотря на все их усилия, остается потерянным. Он не может найти свою жизнь, или истину, или что там еще, без разницы. И наконец обмякает, признав свое поражение. Компьютер опять превращается в гору.
Славный парнишка прижимает его к себе. Успокаивает его, утешает – мягко так, нежно велит ему идти нах, забыть.
Снаружи, в коридоре, бродит Сердитая Медсестра, выискивая подушки.
Что еще хуже, появляется Менеджер по Исходу. Он Всеобъемлющ.
– Неоднократные предубеждения! – говорит он. – Выпивающее пренебрежение!
Сердитая Медсестра у него за спиной улыбается. В руках у нее планшетка и подушка.
– Протоколы взаимодействия персонала с клиентами – нарушение, – говорит он. – Трудоустройство с испытательным сроком – немедленное прекращение. Личностно-ориентированный план исхода – переоценка. Фрикадельки – употребление в пищу. Водолазные костюмы, мотоциклы, подручные часы – накопление.
Он словно целиком сделан из золота.
Сердитая Медсестра усмехается.
Славный парнишка дрожит, съеживается, бочком выскальзывает из интернет-салона и удаляется по коридору, становясь все более невидимым, изо всех сил стараясь быть несуществующим. Изо всех сил стараясь не быть.
«ПРОХОД НЕ ЗАГОРАЖИВАТЬ» – гласит надпись на двери.
Моя дочь моет мне ноги, черт бы ее побрал.
Фелисити и Чарити стоят у окна со своими смартфонами. Они скоро приступят к учебе в университете. За окном – парковка. В их телефонах – их будущее. То есть два будущих, у каждой свое.
– Просто забудь, мам, – говорит моя дочь.
– Конечно, – отвечаю я ей. – Естественно. А что забыть?
Она вздыхает.
По-моему, мы только что обсуждали моего сына. Его инвестиции, его затыки с денежными потоками, его Власть Вечности.
Моя дочь ничего не желает слышать про мой пароль или мою настоятельную необходимость его вспомнить. По-моему, ее так злит не столько пароль, сколько эта необходимость.
Которая и вправду крайне настоятельна.
Мой сын с его заботливо вытертым аккаунтом… То есть с моим аккаунтом – его тут лишь забота. Мой заботливый сын, который приходит почти каждый день, чтобы врать мне о деньгах, который написал в большом ежедневнике, что на сегодня у нас намечен приятный разговор на тему расширенных протагонистов защиты от несанкционированного доступа и гибких вариантах авторизации, с прицелом на будущее.
Согласно большому ежедневнику, сегодня он не собирается отвезти меня в какое-нибудь милое местечко выпить чаю. Осознание этого заставляет меня заглянуть в большой ежедневник и поискать, когда он в последний раз это делал, а это вроде было уже после изобретения паровой машины, в воскресенье. Думаю, что не отказалась бы опять отправиться в какое-нибудь милое местечко выпить чаю – хотя бы для того, чтобы увидеть море и поглядеть на этих пингвинов, а если повезет, то и стать свидетелем того, как они проглотят чью-нибудь чихуахуа.
Сегодня мы никуда не едем выпить чаю, и не только потому, что мой сын не любит этого делать, и не только потому, что об этом не написано в ежедневнике, но и по той причине, что сегодня, помимо того, что он должен навестить свою мать, мой сын еще должен навестить и Менеджера по Исходу в его кабинете, о чем он тоже не написал в ежедневнике. Но я все равно узнаю́ об этом, оказавшись, так уж получилось, в непосредственной близости от кабинета Менеджера по Исходу с приложенным к двери ухом, когда они там обсуждают полномочия на перераспределение сверхсметных денежных потоков, сопряженные с оперативным доступом к резервным фондам и дискретными выплатами предпринимательскому окружению посредством эксклюзивных программ монетизации на добровольной основе. Обсуждая все эти животрепыхающиеся вопросы, они восхищаются растущими грудами золота на столе Менеджера по Исходу, в то время как через большие раздвижные стеклянные двери вкатывается все больше тележек, доверху заваленных грязным бельем и золотыми водолазными костюмами, которые сердитая Медсестра сверяет со своей планшеткой – если только не занята тем, что колотит людям по коленкам крошечными молоточками или бродит по коридорам с подушками в руках, выискивая людей, которые не могут позволить себе платить больше.
– Ты ведь доверяешь мне, мам? – спрашивает мой сын.
– Конечно же да, сынок, – говорю я. – Это ведь написано прямо здесь, в ежедневнике.
И делаю вид, будто ищу эту запись.
Нахожу, что это доставляет немалое удовольствие, хотя и напоминает мне, что я уже забыла про то, что именно здесь славный парнишка и написал «забудь». Или «пошла ты подальше», или что-то в этом роде. Славный парнишка, испытательный срок которого подвергся серьезному испытанию. Который удалился туда, где никому не будет загораживать проход, и где, как мне остается лишь надеяться, он однажды найдет туалет, который примет его с распростертыми объятиями, – удалился, даже не прижав меня к себе, бережно обращаясь с моей головой, как поступил с малым, который здесь не живет и который вроде как тоже исчез, так и не сумев найти свою жизнь или свой пароль.
Но теперь – подумать только! – мой сын подходит к этому, как его там, на котором я опять задвинула фотографию дядечки постарше к самой стенке, поставив ее позади всех остальных фотографий семьи Трюмо, и выдвигает ее на передний план.
– Мне надо идти, мама, – говорит мой сын, и, хотя я не могу быть уверена, мне кажется, что я собственными ушами слышу затыки в его денежных потоках – нечто вроде икоты.
– Всё в порядке, – говорю я ему. – Я все равно с минуты на минуту ожидаю Сердитую Медсестру.
По правде говоря, что мне на самом деле нужно сделать, так это поговорить с Фелисити и Чарити о паролях.
Фелисити и Частити слушают, когда я рассказываю им о своей проблеме с паролем. Ну, на самом-то деле, конечно, не слушают, глубоко погрузившись большими пальцами в свои смартфоны. Моя дочь и Господь Бог тоже не слушают, просто чистят мне ногти на ногах и вздыхают.
Так что, поскольку я уверена, что никто меня не слушает, объясняю все довольно подробно и как можно понятней.
Когда я заканчиваю, Фелисити и Чарити так добры, что вытаскивают пальцы из своих смартфонов и объясняют мне, что нужно сделать.
– Почему бы тебе просто не забыть об этом? – спрашивает Фелисити.
– О чем забыть?
Моя дочь вздыхает – возможно, сочтя это шуткой.
– Про свой аккаунт, пофиг, – говорит Чарити.
Наверное, это хороший совет. Пожалуй, его стоит обдумать. Наверное, мне и вправду стоит просто забыть про свой аккаунт. А коли так, то забыть свой пароль было бы хорошим началом. Нуда… Ну да.
– Или… – говорит Фелисити. Или Чарити. – Просто поменяй свой пароль, бабуля. Тогда никто не узнает, какой он у тебя.
– Разве можно поменять свой пароль?
– Все меняется, бабуля.
– Перемены – это хорошо, бабуля.
Ну да, конечно. И все же… А как же быть с теми словами-паролями, что служили мне пропуском в прошлое? Неужели их тоже можно поменять?
– Как? – спрашиваю я, и это «Хау!» звучит точь-в-точь как у дядечки постарше, который изображает краснокожего индейца из старого фильма, когда я предлагаю ему посадить индейскую кукурузу –
– Зайди в «Настройки», бабуля.
– Как у пианино? Или радио?
– Настройки, которые в меню.
– Меню, как в кафе? Где я ем ламингтон?
– Настройки!
– Конечно… Настройки… Которые?.. Находятся?..
– В твоем аккаунте. На самом верху. Перейди в выпадающее меню, а потом выбери «Изменить личные данные».
Выпадающее меню могу представить себе лишь чисто теоретически. Если б в нашей столовой имелось напечатанное на красивой бумаге меню, как в том кафе, в которое мой сын иногда привозит меня выпить чаю, то оно точно было бы выпадающим. Наверное, как раз по этой причине его там и нет. Наверное, вполне достаточно и выпадающих фрикаделек с рыбными палочками, оставляющих следы на ночных рубашках с незабудками.
– А чтобы получить доступ к моему аккаунту?.. – спрашиваю я, хотя и так уже знаю ответ.
– Тебе понадобится твой пароль, мама, – говорит моя дочь. Или Господь Бог. По-моему, этот разговор доставляет им большое удовольствие.
– Все проще простого, – говорит Фелисити. Или Чарити. За их большими пальцами просто не уследить.
И я понимаю, что мне сейчас требуется. Что мне сейчас требуется, так это славный парнишка, который не моет полы.
Но славного парнишки, естественно, нигде нет.
Хотя Сердитая Медсестра – везде и повсюду.
Есть Менеджер по Исходу, который становится все более и более золотым.
Есть компьютер в интернет-салоне, который гора.
Есть фрикадельки. Есть бинго.
За моим окном есть парковка.
На моей дверной ручке есть лоскут шелка.
Но тем не менее.