На сей раз это мефистофельская девушка, кто убирает мои чайные принадлежности, выключает свет и проверяет, закрыто ли окно. А потом открывает его.

И вдруг в темноте в ногах моей кровати возникает Менеджер по Исходу, целиком сделанный из золота. Как будто он влетел прямо в это окно с автомобильной парковки на золотых крыльях.

– Роза! Роуз! – произносит он с таким изумлением, как будто только что узнал это имя или это он придумал его, а не я.

– Роуз – это прошедшее время, – говорю я. – Зовите меня Райз [17]. И закройте за собой это окно.

– Давайте поговорим про это окно, – говорит он.

– Это парковка, – напоминаю я ему.

– У вас может быть любое окно, какое вы только захотите, – слышится голос из его высокой золотой головы.

– Вы хотите сказать, что все это могло бы быть моим? Комплексно? Всеобъемлюще?

Он смотрит на меня. Мы понимаем друг друга.

– Давайте поговорим про ваш аккаунт, – предлагает он.

– Давайте, – говорю я.

Но говорит только он. Он говорит о Долге по Исходу, естественно, о Передовых Методах и так далее, а потом говорит о том, как я могу получить все, что захочу. Какое бы окно, какой бы сад я ни хотела видеть за этим окном, на какой бы кровати я ни хотела лежать, глядя в это окно, в какой бы комнате я ни хотела иметь эту кровать, какой бы лоскут я ни хотела иметь привязанным к дверной ручке…

Все это я могу иметь, говорит он мне.

Все, что от меня требуется, – это не загораживать проход.

Естественно, я смотрю на его голову, когда он мне все это говорит. На его золотую голову, высоко вздымающуюся над его золотой шеей. И никак не могу избавиться от воспоминаний о моем первом муже, которого я не помню, за исключением его головы и того, как высоко она вздымалась над его могучей шеей, когда он что-то втолковывал мне, возвышаясь надо мной, словно что-то втолковывающая мне гора, – пока внезапно, одним ударом, он не умолк и не стал моим безголовым бывшим мужем, которому я удалила голову, но который продолжал манипулировать пальчиками на ногах моих детей.

Есть кое-что, говорит мне Менеджер по Исходу, к чему мне не стоит особо пристально присматриваться.

– Вроде гор? – говорю я. И вспоминаю малого, который здесь не живет, – как он сидел перед компьютером в интернет-салоне, пристально всматриваясь в ту гору, но так и не сумел найти свою жизнь.

– Вроде вашего аккаунта, – говорит он.

– Вроде Канта? – говорю я с удивленным видом, припомнив ту стопку старых циклопов в углу. Можно заодно и позабавиться.

– Вашего аккаунта, – повторяет Менеджер по Исходу. – Ваш сын…

– Он хороший мальчик. У него тщательно вытертая попа. Она просто-таки блестит. Совсем как ваша голова.

– У него есть доступ…

– Про ступы я ничего не знаю, хотя он и вправду обладает Властью Вечности.

Это и вправду забавно. Менеджер по Исходу обводит взглядом комнату – точно так же, как это делает мой сын. В чем-то они очень похожи.

– Все дело в доступе к имеющимся средствам, – говорит он. – Гибком реагировании на меняющиеся потребности, с прицелом на будущее.

– Конечно, – отвечаю я. – Все дело в денежных потоках и затыках, золотых водолазных костюмах и высоких критериях, а также в том, что всегда приходится платить больше.

Полагаю, все идет не так, как он ожидал.

– А еще во всем этом вранье касательно денег и в том, что меня переведут, если я не смогу постоянно платить все больше и больше… В том, что мой сын знает мой пароль и использует его, чтобы излечивать свои затыки и оплачивать ваши золотые водолазные костюмы и подручные часы… А еще в том, что вы готовы продать мое окно кому угодно, кто может заплатить больше, чем я.

– Роза, дело в Индивидуальном, Личностно-Ориентированном Исходе. Дело в…

– Раз уж об этом зашла речь: тот субъект с мерзкими складками на шее, сына которого увезла полиция, так что он уже не мог постоянно платить все больше и больше, в итоге получил свою собственную, Личностно-Ориентированную подушку. Не говоря уже о моей приятельнице с незабудками на шее, которая в итоге Индивидуально оказалась на спине на парковке, которую я сейчас и вижу, когда смотрю в окно…

Это приводит его в возбуждение, и его золотая голова становится еще золотее, а шея – еще шейней.

– Роза, у вас может быть любое окно, какое вы только захотите.

– Чего я сейчас хочу, так это сыграть в скрэббл со своей приятельницей.

– Роза, ваш сын…

– Вообще-то давайте сыграем прямо сейчас. Мы с вами. Передайте-ка мне вон ту доску. Вам понравится. Очень забавно жульничать. Какими хотите играть? Ну конечно же, золотыми! Тогда я буду черными. И белыми.

– Ваш сын упомянул про какой-то конфуз с паролями…

– Да, временами он и вправду вроде сконфужен… Я хожу первая. Слово из пяти букв. «Обман». Хотя нет, лучше то же самое, только по-компьютерному. «Фрод». Как доктор Зигмунд Фрод, или кто он там еще на самом деле. Теперь ваша очередь. Как насчет «злоупотребление»? Целых двадцать четыре буквы. Дарю. А теперь мой ход. Передайте-ка мне доску, чтобы я могла составить слово… Пароль. Я знаю, что буду использовать свой собственный пароль. Как там его? «Збтосмти»? Нет, не то. Дайте подумать… Сейчас вспомню. Готова поспорить, вы и так его знаете. Мой пароль…

Но он слишком хитер, чтобы его можно было так вот подловить, этот золотой дьявол. Он ничего не говорит. Что само по себе довольно необычно. И тут я кое-что понимаю. Он ждет. И он возбужден. Такой огромный и такой золотой, и в то же время настолько возбужденный тем, какую глупость я могу сейчас сказать, что будто вот-вот уделает золотыми Критериями всю доску для игры в скрэббл. Так высоко вздымающийся надо мной, со своей золотой головой на золотой шее, но вдруг такой притихший, что напоминает мне моего первого мужа в тот самый момент, когда тот внезапно притих – когда его поразил удар и он стал моим безголовым бывшим мужем. И сейчас я и сама поражена этим возбужденным Менеджером по Исходу, который молча ждет, так высоко вздымаясь надо мной. Ждет, что я – потому что я очень старая и очень глупая – назову ему свой пароль. Потому что он его не знает. Он и понятия не имеет, какой у меня пароль. Внезапно я понимаю, что он знает не больше меня.

Потому что мой сын…

Потому что мой хороший, любящий сын…

Потому что мой хороший, любящий сын с его тщательно вытертой попой и затыками с денежными потоками его ему не сообщил.

– Вы ведь не знаете, насколько я понимаю? – говорю я.

– Что? – Вот и все, что он может сказать, несмотря на все свое золото.

– Какой он.

– Какой он? – переспрашивает он.

– Вот именно, – отвечаю я.

– Роза, – говорит он, – я не знаю…

– Да, не знаете, так ведь? Вы не знаете мой пароль. А не знаете его, потому что мой сын отказался сообщить его вам.

Мой сын… Мой дорогой, хороший, любящий сын. Мой сын, который приходит сюда каждый день, ворует с моего аккаунта, лжет мне ради своих собственных затыков с денежными потоками и помогает Менеджеру по Исходу отвечать его золотым Критериям, но который так и не сообщил Менеджеру по Исходу пароль своей бедной старухи-матери, каким бы тот ни был. Мой бедный, дорогой, любящий сын… Который так сильно любит свою мать, что взял на себя всю отверственность… ответственность за то, чтобы лгать ей и красть деньги с ее аккаунта. Так что всякий раз, когда Менеджеру по Исходу требуется достичь новых золотых Критериев, он должен идти со своим шлемом в руке к моему хорошему сыну и угрожать ему тем, что его мать лишится своего окна, или что ее выбросят из него, или что ее задушат посреди ночи ее собственной Личностно-Ориентированной подушкой. Какой же он хороший, любящий сын, что полностью возложил на себя все эти хлопоты по Фрейдам, фродам и злобноупотреблениям – точно так же, как моя хорошая, любящая дочь возложила на себя задачу ставить мои цветы в горшках в ванну и мыть мне ноги, тогда как никто, кроме ее вечно занятого, раздраженного Господа Бога, не может ей помочь.

– Ваши сын и дочь очень вас любят, – говорит Менеджер по Исходу, читая мои мысли.

Никогда до сих пор он еще больше не напоминал мне моего безголового мужа. И никогда еще меньше не напоминал мне дядечку постарше в саду, у которого не было золота, но была самая красивая шея, пусть даже он никогда не любил моих детей.

– Вы никогда не узнаете мой пароль, – говорю я ему.

– Откуда вам знать, – говорит он.

Я подозреваю, что сейчас он очень близок к тому, чтобы убить меня.

– Я собираюсь изменить его, – говорю я. – И тогда уж точно никто не будет его знать.

Я говорю это со своим лучшим лицом игрока в скрэббл.

– Не забывайте… – начинает он, и я едва не смеюсь.

– Ну конечно же, я забуду, – говорю я. – Это то, что я постоянно делаю.

Он не слушает. Он подается вперед и теперь оказывается совсем близко. Он мерцает в темноте. Позади него в моем окне – автомобильная парковка. На которой я скоро буду лежать на спине, глядя в небо, с незабудками там или без.

– Не забывайте, – повторяет Менеджер по Исходу. – Не забывайте про своего сына. Не забывайте про свою дочь.

– Они хорошие дети, – говорю я.

Он становится все больше, а я становлюсь все меньше.

– Плохие вещи могут случиться и с хорошими детьми, – говорит Менеджер по Исходу.

Он уже похож на золотую гору.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я, хотя и так знаю, что он имеет в виду.

– С прицелом на будущее, – говорит он.