– Мне так кажется.

Она готова была обидеться.

– Когда кажется, креститься надо.

– Мне кажется, да нет, я уверен, что вы привыкли управлять этим миром, манипулировать людьми, соблазнять и отталкивать.

Ее глаза уже буквально пылали:

– Так, уже лучше.

– Заставлять ревновать, мучиться, сгорать…

– Еще лучше! – с вызовом бросила она.

– И я уверен, что многие пали жертвой и ваших глаз, и ваших остальных прелестей, сгорели как свечки.

Жанна нарочито восторженно и удивленно захлопала огромными карими глазами:

– Как много вы обо мне знаете, Андрей.

– А знаете, почему, Жанна, вы такая?

– И почему же?

– Потому что вы питаетесь этим.

Ее гонор вдруг резко иссяк. Она даже побледнела.

– Как это так?

– А так это. Питаетесь муками других, как изысканным блюдом. И никак не можете насытиться. Вы не виноваты, что такой родились или стали. Но вы такая. Из таких женщин. Увы. Я решил сказать вам правду, чтобы вы не слишком раскрывались передо мной и не растравляли себя. Именно поэтому, я так думаю, Рудин решил отказаться от встреч с вами.

Она с горечью усмехнулась:

– Вам так понравилась Зоя?

– Очень понравилась.

– Ясно, – злость и ревность прозвучали в ее голосе. – Теперь все ясно. И все расставлено по своим местам.

– Я даже уверен в том, что вы соблазнили и Виктора Осокина, и Юрия Горчакова, по очереди, и взяли от каждого из них по хорошему кусочку. Я видел вашу фотографию у Рудина, где вы втроем на пляже. Где они вас держат на руках. Только не могу сказать, от кого сколько вы откусили, да это и не мое дело. И от Рудина готовы были бы откусить, если бы он позволил. Но он вам не дал. Одним словом, не стоит вам больше тратить на меня свой пыл. Все ясно?

– Все ясно, – кивнула Жанна.

Ее большие темные глаза смотрели шально и зло в сторону.

– Хорошо, – закончил приватный разговор Крымов. – Но остается главный вопрос, Жанна.

– И какой же?

– Вы не просто так ворвались в эту компанию – Виктора Осокина, Горчакова-старшего и младшего, академии Рудина…

– О чем вы?

– И не просто так, через знакомство с Зоей Осокиной, пошли на максимальное сближение с ними.

– Да о чем вы, черт вас возьми?

– Вам нужны были тайны Рудина, вот в чем все дело. И ради этого вы готовы были переспать с любым из них. Вы просто не можете себе позволить, чтобы рядом был мужчина, которого вы плохо понимаете и толком не знаете, что ему надо. Например, как я. Вам необходимо вскрыть эту раковину и узнать, что там внутри. Вам и, возможно, еще кому-то, с кем вы тесно контачите.

– Вы спятили.

– Нет, – покачал он головой. – Я просто собираю информацию и анализирую факты. Одним словом, занимаюсь своей работой, Жанна.

– Да пошли вы к черту, – резко бросила она.

И едва их диалог прервался, как в гостиную вернулись Юрий и Зоя. Оба казались немного растерянными и не в своей тарелке. Кажется, их разговор также не слишком задался.

– Я устала, хочу домой, – сказала Зоя. – Поедем, Андрей?

– Разумеется, Зоя Владимировна, – кивнул он.

Жанна скривилась, услышав это обращение. Юрий нахмурился. Только Зоя ничего не заметила – ее мысли были сейчас далеки от этой гостиной с мелкими заботами, страстишками и взаимными претензиями.

4

На набережной Москвы-реки, глядя, как по ночной реке плывут, ярко светясь огнями, водные трамвайчики, они целовались. Уставшая, измученная, опустошенная Зоя сама сделала первый шаг. Вино расслабило и раскрепостило ее. Она потянулась к нему, положила руки ему на плечи, сказала: «Пожалуйста, сделай это, поцелуй меня» – и теперь вся была в его власти.

Конечно, он поцеловал ее. Но потом прижал ее к себе с великой нежностью:

– Пользоваться тобой сейчас, такой беззащитной, было бы просто негодяйством, – честно признался благородный Крымов.

– Глупый, пользуйся. Это мне совестно, что я забрала у тебя так много энергии и мне все мало и мало.

– Я не заметил, что что-то отдал.

– Просто у тебя ее много. Зато я заметила. Потому что за эти дни от меня вообще мало что осталось. Так что пользуйся, Андрей, пользуйся, сколько хочешь. Сегодня я твоя уставшая и покорная рабыня.

– Очень покорная? – многозначительно пошутил он.

– Абсолютно.

Крымов пожал плечами:

– Тогда едем к тебе? Мне-то все равно ехать некуда. Мы с Антоном Антоновичем не побеспокоились о жилье. В Москве, я, можно сказать, бомж.

– Супер, товарищ бомж. А то я с ног валюсь. Только квартира была не обжита несколько лет, там все не так, тебе может не понравиться…

– Вот и обживем, – уверенно заметил он. – Найдем силы и обживем. Все лучше, чем на лавке в парке.

– Это точно – лучше.

– Где у тебя дом?

– На Савеловской.

Они спустились в метро и с одной пересадкой через полчаса были на месте. Квартира Зои оказалась в старой высотке.

– О чем вы говорили с Юрием, когда он позвал тебя к себе? – у подъезда спросил Крымов. – Ты вышла после разговора с ним совсем убитая. Да и он выглядел не лучшим образом.

– Ты заметил?

– Не мог не заметить.

– Он пытал меня, где я вас нашла.

– И что ты ответила?

Хоть и уставшая, она не смогла не хохотнуть:

– На кладбище. Так и сказала. Ну так ведь это правда?

Крымов тоже рассмеялся.

– Чистая правда.

– А еще Юра сказал, что ты опасен и мне надо держаться от тебя подальше.

– Ну, что до первого пункта, возможно, он и прав.

– Я сказала ему, что хочу держаться ближе к тебе. После этого наш диалог быстро увял. Ладно, заходим в подъезд и едем ко мне.

Гнездо, из которого улетела птичка, и впрямь выглядело по-сиротски.

– Да, его обживать и обживать, – заметил Крымов.

– Вот и я о том же. Ты же не будешь спать на диване?

– А ты хочешь, чтобы я спал на диване?

– Я хочу, чтобы ты спал со мной.

– Тогда я буду спать с тобой.

– Отлично.

– Но вначале я в душ.

– А потом я. – Она повернулась к нему спиной. – Замок помоги расстегнуть на платье.

Он аккуратно расстегнул молнию, наблюдая как обнажаются ее лопатки-крылышки.

– Спасибо, – сказала она и, покачиваясь, сняла через голову платье.

– Не упадешь?

– Постараюсь.

Когда он вышел из душа с махровым полотенцем на бедрах, Зоя спала мертвым сном. Лифчик она снять успела, трусики – нет. Свернулась клубочком и, утопив пол-лица в подушке, буквально сопела. И впрямь – измучилась за день.

Он сел на край кровати, провел ладонью по ее плечу, по груди, талии, бедру. Ее русые в рыжину волосы рассыпались по подушке, расплескались по щеке, губы приоткрылись. Она была очень хороша, но спокойной женской красотой. Не кричащей. Вызывающая красота имелась у Жанны, ее деланой подруги, и, что самое неприятное, была оружием журналистки-пираньи. Красота, способная уколоть, ранить, наградить, утолить жажду. Крымов поневоле вспомнил эту женщину и подумал о том, что если бы рядом не оказалось Зои, он непременно воспользовался бы предложением Жанны. Но, к счастью, Зоя была рядом, и они уже выбрали друг друга. Жанна точно ему чужая – во всем и всем своим существом. А вот Зоя, напротив, стала близкой – и всего-то за считаные часы. Такое случается не просто так.

Он встал, укрыл ее свободным углом одеяла, обошел кровать и лег с другой стороны. Ведь это надо было, прилететь в другой город, попасть на похороны к незнакомым людям, выдать себя за своих, потом оказаться на поминках, влезть в чужую семью и умудриться даже стать близким другом за такое короткое время. Если бы не старый враль Антон Антонович Долгополов, у него бы одного этот фокус вряд ли получился. Да он бы и не пытался так повернуть дело. Но с Долгополовым жизнь всегда приносила невероятные сюрпризы. Да, и еще надо было столкнуться с графом Сен-Жерменом, который в приличном физическом и душевном состоянии дотянул до двадцать первого века, и оказаться втянутым в расследование о похищенном эликсире бессмертия. Забросив руки за голову, Крымов устало посмеивался. Нет, только с Антоном Антоновичем и можно вляпаться в такую дикую историю!

Размышляя о дне минувшем, Андрей Крымов сам не заметил, как быстро отключился.

Когда на зорьке он открыл глаза, увидел, что теперь, приподнявшись на локте, его разглядывает заспанная счастливая Зоя.

– Я уснула, значит?

– Вырубилась.

– Ясно. Но я очень вымоталась, очень.

– Поэтому я и не стал тебя будить.

– Так что прости меня.

– Глупости какие.

Она улыбнулась:

– Но я не была бы против, если бы ты разбудил меня.

– И что мне было делать с полувменяемой девочкой?

– Я уверена, ты бы нашел, что.

– Я решил подождать до утра.

– Тогда я к тебе под бочок, хорошо?

– Ага.

Она прилегла к нему, но прилегла хитро, тесно прислонившись спиной и ягодицами, прихватив его руку и положив к себе на грудь.