– Вот так поживешь без людей лет пятьдесят в каменной яме, что хочешь увидишь, – налил всем по четвертой Антон Антонович.

– Антоша, я тебя умоляю.

– Ну прости, Кирюша, прости. Не смог удержаться.

Разумовский был очень серьезен:

– Она еще никогда никого не обманывала, нужно только правильно читать ее. И умели это делать на Земле лишь несколько человек, я был одним из них. А теперь, кажется, один и остался.

– И как она работает? – спросил Крымов.

– То-то и оно, – выставил вперед длинный указательный палец Разумовский. – Дун Чжун Сюн увидел сотни темных пятен – все станции запредельного магического мира, через которые проносятся небесные трамвайчики. Правда, он увидел не трамвайчики, Дун Чжун Сюн увидел небесные лодки, на каких плавал сам по Янцзы и Хуанхэ, но дела это не меняет. Так и написал: «летящие небесные лодки». Я провел в этой пещере целую неделю, сидел и впитывал информацию, почти ничего не ел, меня уже силой хотели вытащить, но тут я понял, что начинаю понимать карту. Я даже укусил кого-то, кто схватил меня за руку, после этого меня послали к черту и отстали.

– Вот это рвение, – покачал головой Крымов. – А с виду и не скажешь, что вы на такое способны.

– Слишком многое было поставлено на карту. Решили: свихнулся. Но не тут-то было. Наоборот, в те часы я прозрел. Карта поделилась со мной своей мудростью, вошла в меня и осталась во мне навсегда. Я вижу те же затемнения – станции, но, когда они окрашиваются в красный цвет, немного, но заметно, мне ясно: тут сейчас кто-то очень сильный. Через Проклятую библиотеку проходит много сущностей, включая ее строгих сторожей, но мне их не видно – они мало что значат. Даже мерзкого Тифона я вряд ли различу. Но когда на одной из станций появляется некто, подобный Лилит, это место окрашивается алым.

– И что вы видите теперь?

– Для этого мне нужно время. Медитация, Андрей Петрович. Предельная концентрация. Это непросто.

– А выпитый алкоголь не помешает? – Крымов кивнул на почти опустевшую бутылку.

– В скромных количествах, если честно, он даже обостряет чувствительность.

– Хм, как удобно. Ставь рядом пузырь и медитируй.

– Вот вы иронизируете, но так на самом деле все и обстоит. Но повторяю: в скромных количествах. Когда вы думаете пуститься по их следу?

– Сегодня, сейчас, сию минуту, – разминая вилкой картошку с кусочком сливочного масла в тарелке, воодушевленно сказал Долгополов.

– Сегодня и сейчас? – поморщился Разумовский. – Прямо из-за стола, что ли?

– Ну а чего тянуть-то? Иди-ка ты в библиотеку, Кирюша, и медитируй. А мы подождем.

– Только больше не пейте.

– Да тут и пить-то больше нечего, – кивнул Долгополов на опустевшую бутылку перцовки. – А белую и коньяк мы тебе оставим.

– Вы действительно сегодня хотите пуститься во все тяжкие, Антон Антонович? – спросил Крымов.

Ему никак не хотелось именно сегодня отправляться в опасное путешествие, с головой нырять в полымя. Морально он был готов только к совещанию адмиралов на яхте.

– А-а! Я вам говорил, Андрей Петрович, не стоит бабцами-то обрастать, когда на такое дело пошли. Тут лучше бобылем, товарищ детектив, пилигримом, взявшим обет воздержания.

– Вы жениться решили? – спросил Разумовский.

– Пораспутничать они решили, – ответил за Андрея его неугомонный куратор. – Понежиться, так сказать, в женском тепле, расслабиться в бабских объятиях, развальяжиться, истомиться в секесе, потерять бдительность, да?

Андрей уже смеялся:

– Какое красноречие, с ума сойти! Идите, Кирилл Кириллович, медитируйте, я в норме. И если надо, свой долг выполню.

– Уже лучше, – кивнул Антон Антонович, – как в той народной песне: потешился с персиянкой-княжной, а утречком ее за борт – бултых, и к друзьям-товарищам, чтобы обидных слов не слышать. И за новым добром и с новыми персиянками! Вот так надо, по-казацки. Иди, Кирюша, медитируй.

Разумовский кивнул и ушел в свой кабинет.

– Вы и впрямь готовы к подвигам, Андрей Петрович?

– Готов, – кивнул детектив. – На все сто.

– Ладно, увидим.

– Только мне сейчас позвонить нужно, – он достал телефон из кармана.

– А-а, вашей пассии, конечно? – язвительным тоном спросил Долгополов. – Сказать, что живы и здоровы?

– И как вы угадали, Антон Антонович?

– Но добавьте: еще не вечер, и все может измениться.

– Типун вам на язык.

Крымов разговаривал по телефону, Антон Антонович задремал, сидя на стуле, Разумовский общался с потусторонним миром. Затем Крымов с наслаждением курил на балконе…

Кирилл Кириллович вышел через полчаса и сказал:

– Я знаю, где она сейчас.

– Это уже лучше, – оживленно кивнул открывший глаза Долгополов. – И где?

– Думаю, на краю Вселенной. Но в мире магии вы туда доберетесь в два счета.

– В арсенал загляни.

– Я-то загляну. Но ты же не с одними револьверами на нее собрался идти? – многозначительно спросил хозяин дома. – Пусть даже с серебряными пулями?

– Нет, конечно.

– Покажи, – кивнул Разумовский.

Крымов даже не понял, о чем идет речь. Антон Антонович залез в нагрудный карман куртки и вытащил плоское серебряное украшение – на нем в барельефе архангел поражал копьем дракона.

– И когда тебе его передали? – спросил Кирилл Кириллович.

– Недавно, Кирюша.

Крымов нахмурился – старики знали то, о чем он ни сном ни духом.

– И что это такое?

Долгополов и Разумовский переглянулись.

– Скажи ему, – кивнул Антон Антонович.

– Это «небесный ярлык» – «черная метка» для демона. Она означает, что его вызывают на суд Божий, и с этим нельзя поспорить, от этого нельзя уклониться, а можно только смириться и выполнить приказание. Если оно выполнено не будет, демон подлежит уничтожению. И у того, кто предъявит эту метку, полномочия безграничны.

– А вы думали, что мы пойдем на Лилит с автоматами, да? – усмехнулся Антон Антонович.

– Да ну вас, – отмахнулся Крымов. – Все время вы что-то утаиваете, недоговариваете, надоело, ей-богу! И где вы ее прятали?

– У сердца, Андрей Петрович, у сердца.

– У сердца, – покачал головой детектив. – Фокусник вы.

– Совсем немного.

– Нам пора выдвигаться, – сказал Разумовский.

Через пару часов они были на месте. Как и два года назад, старый «фольксваген» Кирилла Разумовского притормозил у тротуара в одном из отдаленных уголков юго-запада Москвы. Двухэтажное здание пятидесятых годов двадцатого века отстояло от дороги и пряталось за небольшим зеленым парком. Только в прошлый раз стояла зима. Крымов хорошо помнил этот фасад: портик, фальшколонны, широкую длинную лестницу с перилами и помпезными облупившимися шарами. И тусклый фонарь, освещавший парадный вход. Андрей не забыл, как они рядились, прежде чем подняться по этой лестнице и пройти через высокие двухстворчатые двери.

В этот раз времени у них не было – стоило торопиться. Зато, как и тогда, у Крымова на плече висела сумка с оружием, которое могло пригодиться им за гранью реальности, между небом и землей, в закоулках потерянных миров.

– Почему вновь эта станция? – поинтересовался Крымов.

– Потому что она узловая, – ответил Разумовский. – Отсюда можно попасть куда угодно.

Втроем они вышли из машины и быстро прошли через парк. Поднялись по ступеням парадного. Тут ключи от всех дверей были у Разумовского. Оглядываясь на летний парк и тротуар, на дорогу и многоэтажки за ней, горевшие огнями, Кирилл Кириллович стал пытать замочную скважину.

– Как три тополя на Плющихе, – посетовал Крымов. – Под этим фонарем.

– Не нойте, – оборвал его Долгополов. – Мы же не у банка толчемся. Люди подумают: библиотекари забыли книжки разложить по алфавиту – вернулись исправить ошибку.

– Умно.

Двери открылись, и они вошли. Закрыли за собой дверь и включили фонарики. Вот и темный холл библиотеки – Крымов помнил это убогое помещение. Они прошли через него. Вот и дверь, что вела в иное измерение.

– Тут, кажется, и предбанников не было? – спросил он. – Сразу в космос?

– Здесь другой принцип – трамвай пролетит, пройдет пара мгновений, и за этим порогом будет обычный читальный зал, – напомнил ему Разумовский.

– Точно, – кивнул детектив. – Так ведь и было.

– Хочешь с нами? – спросил Долгополов у старого товарища.

– Хочу, но не могу, сам знаешь. У меня пост. А я пока бессменный страж.

– Да знаю я, Кирюша, знаю. Я же твой куратор. Ладно. Что там со временем?

– Минута в минуту, – кивнул Разумовский.

– Тогда открывай.

Кирилл Кириллович вставил ключ в замок той двери, провернул его, послышался металлический щелчок.

– Готовы?

– Открывай!

Разумовский распахнул двери – в лицо им ударил холодом открытый темный космос, но другой ветер уже подкатывал сюда, и через секунду перед ними остановился освещенный трамвайчик. Клацнули, открываясь, двери.

– С Богом, – сказал им Разумовский.

Долгополов и Крымов перешагнули порог и оказались в трамвайчике. И едва они успели обернуться к своему московскому коллеге, с тревогой смотревшему на них, как трамвайчик рванул и, набирая бешеную скорость, полетел, преодолевая время и разрывая пространства.

2

– Сейчас! Сейчас! – нервно проговорил Долгополов. – Вот он!

Из темных небес, блиставших звездами, трамвайчик влетел в длинный каменный коридор, темный и мрачный, и остановился напротив высокой арочной двери.

– Выходим!

Они выскочили на платформу, и трамвайчик, словно почуяв, что свободен, а может быть, так оно и было, стремительно ушел по коридору и пропал в далеком синем проеме, вновь уйдя в открытый космос.