Дым, гром выстрелов, целое облако белых птиц. Моряки наверняка нас заметили. Корабли подошли уже так близко, что мы разглядели флаги: французский, с крестом, и голубой с золотыми лилиями – гербом моего рода. Это были наши же корабли: «Анна», «Лешефрей» и «Валентина».

Я замахала руками, и Дамьен последовала моему примеру. Я кричала так, что скоро сорвала голос. Жан Альфонс не мог не заметить дым от нашего костра, думала я. Наверняка он уже разглядел нас в свое волшебное стеклышко и понял, что мы выжили!

– Сюда! Помогите! Спасите! – кричала я, горячо веря, что Жан Альфонс нас пожалеет, даже если опекун не смягчится.

Но, несмотря на мою беготню, прыжки и крики, корабли продолжили путь как ни в чем не бывало и вскоре начали отдаляться.

Я выстрелила еще, размахивала руками, вопила как можно громче, но никто меня не услышал. Три корабля вошли в залив и вскоре совсем пропали из виду, как далекие звездочки на рассвете.

– Неужели они не слышали выстрелов? – удивилась Дамьен.

– Еще как слышали. Ублюдки. Трусы, – процедила я.

Мой опекун провел в чужом краю всего одну зиму – и решил вернуться домой.

Значит ли это, что он отыскал несметные сокровища или нашел золотую жилу? Или же, наоборот, разочаровался в Новом Свете? Этого я знать не могла. Знала только, что Роберваль, наделенный и властью, и статусом хозяина корабля, сам решал, куда ему плыть, на что смотреть и кого слушать. И предпочел сделать вид, будто никаких выстрелов не было, а нашего острова не существует. Бросил нас наедине с опустевшим горизонтом.

Я обозленно стиснула кулаки, на миг позабыв о своей беспомощности. Роберваль путешествовал якобы во имя короля, но на деле действовал исключительно в собственных интересах – и так было всегда. Он без конца только брал, а потом, разбазарив свое состояние, взялся за мое. Прибрал к рукам все имущество, а меня поспешил увезти туда, где никто не найдет: так воришка спешит выбросить ключ от ограбленного жилища.

– Чтоб ты утонул! – крикнула я, хотя корабли уже пропали из виду и никто, кроме няни, не мог меня услышать. – Пусть океан заберет тебя! – Вот только мои слова ничего не меняли, да и ветер мгновенно заглушил проклятия.

Я попыталась представить, какой меня видели с борта корабля. Крошечной, отчаянной, растрепанной. Потом вообразила, какой суетливой и ничтожной кажусь Богу. Вот ведь дурочка. Если Христос не услышал моих молитв, то и проклятиям вряд ли внемлет.

– Ладно, неважно, не имеет значения, – всхлипнув, прошептала я и опустилась на камни.

Дамьен села рядом со мной.

– Увы, такова Господня воля, – печально заключила она.