– Мы умрем на этом острове, – продолжала я.

– Да, – ответила няня.

– Что ж, лучше так, чем снова взойти на тот корабль, – скривилась я.

– Ты правда так думаешь?

– Рядом с моим опекуном спокойной жизни нам не будет. Так что лучше тут остаться, – с горечью объяснила я.

Дамьен обдумала мои слова и вздохнула.

– Как бы то ни было, выбора у нас нет.

Ее смирение поражало, как и храбрость пред лицом разочарования. Удивительно, но теперь, когда жизнь стала куда тяжелее, няня жаловалась гораздо меньше прежнего. Не сетовала на несправедливость, хотя судьба обошлась с ней жестоко. Всецело доверяла Богу. Почему же я только и делаю, что жалею себя? Почему совсем не думаю о Дамьен? Она ни в чем не виновата и, если бы не я, не оказалась бы на этом острове. Нужно хотя бы постараться искупить свою вину перед ней.

Мне вспомнились слова Огюста: трудиться, охотиться, постараться выжить.

– Мы непременно выживем, – заявила я. – Этого довольно для отмщения.

– Господи помилуй, – прошептала Дамьен. – Надеюсь, мы все же не станем никому мстить…

– Идем. – Я помогла моей старой няне подняться. – Наберем воды и хвороста. А завтра я отправлюсь охотиться.

– Одна?

– Ты во мне сомневаешься? – спросила я, прочищая аркебузу.

– Я боюсь за тебя, дело‐то непростое.

– А мне не страшно, – отмахнулась я и, сбросив с плеч тяжкое бремя печали, потушила сигнальный костер.

Дамьен дивилась перемене, столь резко произошедшей во мне, а я пошла собирать хворост. Во мне уже не было места скорби, ведь жизнь обрела смысл: Дамьен заботилась обо мне с тех самых пор, как я была беспомощным младенцем, и теперь пришло время отплатить ей тем же.

Глава 31

Глава 31

Теперь, когда я твердо решила, что отныне буду жить ради Дамьен, во мне проснулось небывалое трудолюбие. Каждый день я наполняла котелок водой, скопившейся в выбоинах на камнях, приносила посудину в пещеру, потом шла искать дрова. Дамьен следила за огнем, ощипывала и разделывала мою добычу, а я охотилась.