– Что такое? – с волнением спросила я.

– Ничего, – сказала няня.

Я навострила уши, чтобы только не упустить ее наставления или благословение. Подсказку, как же мне жить дальше.

– Нет, няня, скажи.

– Благ Господь, – проговорила няня, обращаясь словно бы к самой себе.

Я опустила голову и пробормотала:

– Воистину благ, если подарил мне тебя.

Дамьен замолчала, а я уже не пыталась ее разговорить. Она и так каждый день давала мне бесценные уроки и посвятила мне всю жизнь – это ли не благословение Небес? И разве можно требовать большего?

Умерла она тихо, без единой жалобы. Я закрыла ей глаза, как когда‐то она закрыла их Огюсту, и завернула тело в простыню, а потом вынесла на улицу и похоронила в третьем сундуке.

Погода еще не успела испортиться, и осенние краски не померкли. Я присыпала могилу золотыми листьями, встала на колени и вознесла молитву Деве Марии:

– Божья Матерь, упокой ее душу, ведь на этой земле она заменила мне мать.

Глава 32

Глава 32

С Дамьен ушел и мой сон. Без старой няни пещера опустела, кровать стала холодной и неуютной, а тишина давила на виски. Даже собственное тело казалось мне чужим, а все потому, что впервые за всю жизнь я осталась одна.

Ждать от нарисованной Девы Марии слов упрека или утешения не стоило: она лишь молча смотрела мне в глаза. Ее лицо покрылось тонкой сеткой трещинок, а корона потускнела.

Я вышла на берег. Волны поблескивали в лучах яркого солнца, а во мне царила одна лишь пустота. Как же я буду жить, если рядом больше ни души? – думала я. А потом пришла другая мысль: ради чего мне вообще жить?

Я весь день смотрела на море, но ни разу не забросила удочку. Потом отправилась к бухте глядеть на птиц, но ни одной не убила. Я обошла весь остров, исходила вдоль и поперек свою крошечную страну.

Пейзажи сливались у меня перед глазами в нескончаемую череду кустов, скал и деревьев. Я бесцельно бродила по берегу до тех пор, пока не перестала понимать, где вообще началось мое путешествие. Только тогда я спохватилась и огляделась. Понять, в какой точке острова я нахожусь, по положению солнца не получилось: оно уже клонилось к закату. Я сильно проголодалась, но с собой у меня были только сушеные ягоды. Больше есть было нечего, а куда идти, я не понимала.

– Э-э-эй! – закричала я что было силы. Мой крик подхватил ветер, но никто не отозвался.

В конце концов я набрела на обугленный островок земли – все, что осталось от нашего сигнального костра. Рядом еще лежали кривые ветки, из которых мы сложили себе самое первое убежище, и высился кусок гранита, служивший нам полкой, а неподалеку темнела расщелина, ставшая уборной. Узкая извилистая тропка привела меня к моей пещере. Я забралась внутрь и подкрепилась сушеной рыбой, а потом устроилась под периной и медвежьей шкурой.